– Вообще-то мне тоже с утра на работу.
– Хорошо. Считай, что я ничего не говорил.
За окном дважды ухнула сова. Конор никогда не слышал их вживую. Несмотря на несколько дней, проведенных в Каттерсе, он вдруг почувствовал себя неуютно, совсем как иностранный студент в первую ночь на чужбине: он вдали от дома, вокруг одни незнакомцы, и скорого возвращения к привычному не предвидится.
– Что за тату у тебя на пояснице? – поинтересовался он, чтобы нарушить воцарившуюся тишину.
– Тростник.
– Почему именно он?
– У Эзопа есть басня о дубе и тростнике. Дуб считает себя сильным, потому что он большой и прочный, но его сносит шторм. А тростник выглядит слабым, но гнется на ветру и остается цел.
– Ах да. Слышал. – Тренер из спортивного колледжа пересказал ему эту историю перед матчем с настоящим гигантом, который славился искусной подачей и мощнейшим форхендом. Наставник сравнил адаптивную игру Конора с гибкостью тростника. Увы, вдохновения оказалось недостаточно: соперник разгромил его в трех сетах.
Они вновь замолчали.
– Обычно я не сплю с человеком в первый день знакомства, – сказала Джорджия.
– Я тоже, – солгал Конор.
– Не знаю, что двигало тобой, но я… – Она вздохнула. – Ладно, забудь.
– Нет-нет. Продолжай, – настоял Конор, стремясь опровергнуть ее нелестное представление о его галантности.
– В общем, не стану вдаваться в детали, но отчим много лет издевался над нами с сестрой, а мама все отрицала и закрывала глаза на его художества. Из-за этого мне было так хреново, что я долго не могла никому доверять.
Конор почувствовал странную смесь сострадания и желания поскорее закрыть тему.
– Мне очень жаль, – сказал он. – Это ужасно.
– Не то слово. Но в последние пару лет я научилась более открыто говорить о своих намерениях и желаниях. С тех пор, как попыталась осмыслить свой опыт.
Конор понимал, что Джорджию не стоит судить слишком строго, но слово «осмыслить» в таком контексте его раздражало. Порой человек, зациклившись на плохих воспоминаниях, верит, что единственный способ оставить их в прошлом – все время о них думать и говорить, но в результате лишь продлевает собственные страдания. Хочешь раз и навсегда что-то забыть – иди вперед и никогда не оглядывайся.
– Вот и хорошо, – поддакнул Конор. – По-моему, ты в полном порядке.
– Обычно да, – согласилась Джорджия. – Но иногда достаточно одного неосторожного слова, и я снова чувствую себя девятилетней девочкой, запуганной и пристыженной. – Она помолчала. – Наверное, не стоило вываливать на тебя такую хрень сразу после секса. Но в книге о психологических травмах, которую я сейчас читаю, советуют сразу говорить напрямую, если возникнет потребность, иначе потом будет стыдно. А если держать проблему в себе, она обязательно вылезет в другой форме. Извини, если я тебя смутила.
– Не переживай, – ответил Конор. – Все нормально.
Его пустые слова звучали жалко – да он и сам чувствовал себя жалким, но просто не мог иначе, по крайней мере сейчас. Ему почти захотелось извиниться перед девушкой. Джорджия заслуживала большего: рядом с ней должен быть другой парень. Тот, кто не отшатнется, услышав от нее «такую хрень».
– Вот и все про мое гребаное детство, – подытожила Джорджия. – А как у тебя?
– Я единственный ребенок в семье. Поэтому мне было немного одиноко, – ответил Конор, не придумав ничего получше, а сам прикидывал, долго ли еще ждать звонка будильника.
Она пробормотала, что очень благодарна своей сестре за то, что та поддерживала ее все детство. Больше Конор ни о чем не спросил, и это были последние слова, сказанные ими друг другу перед сном, – слова, которые оба наверняка забудут утром.
* * *
Конор проснулся на рассвете с ужасной мыслью: Чарли и Кайл сожгли дом с бассейном. Едва ему снова удалось погрузиться в сон, как его разбудил будильник. Пока он надевал теннисную форму и набирал воду из-под крана, Джорджия лежала в постели спиной к нему.
– Эй, – хрипло позвал он, нерешительно похлопав девушку по обнаженному плечу. Как ни странно, несмотря на богатый опыт ночных рандеву, ночью он мог спокойно вставлять свои гениталии в чужое тело, а утром стеснялся дотронуться до девичьего плечика. – Я должен идти.
– Мне на работу к десяти, – сонно пробормотала она.
Конор не хотел, чтобы к его возвращению девушка по-прежнему была здесь, и очень боялся, что ее увидит Джон. Правила проживания не запрещали приглашать гостей, но он прекрасно понимал, что хозяин дома не оценит фиолетовую челку, хотя сам и носит розовые шорты.
– Владелец не разрешает оставлять гостей на ночь. Из-за ковида.
Джорджия не шелохнулась.
– Вызову тебе такси. – Ответа не последовало. – Ты не против?
– Ладно, – буркнула она.
Он заказал машину, прислал водителю код от ворот и сообщил Джорджии время прибытия.
– Он будет ждать тебя на дороге. – Не услышав ответа, Конор уточнил: – Сможешь туда подойти?
– Да, – сказала она, все еще лежа спиной к нему.
Его кошелек оставался в джинсах, которые он надевал вчера вечером и бросил на полу, а на столе стоял ноутбук. На воровку Джорджия явно не тянула, но они едва успели познакомиться, и Конор даже не знал ее фамилии. Поэтому он сложил все ценные вещи в рюкзак.
– В общем, минут через пятнадцать выходи из дома и иди по тропе, – повторил он в дверях. – А лучше через десять.
Джорджия наконец перевернулась.
– Даже мой номер не спросишь?
– Диктуй, – поспешил отозваться Конор. – Думал, ты оставишь мне записку.
Она цокнула языком в ответ на это жалкое оправдание, но все же записала его номер, оставив свой.
– Спасибо, – поблагодарил Конор, открыв дверь. – Хорошего д-дня.
И ушел, прежде чем она успела прокомментировать его заикание.
Глава пятая
В тот же день, объехав на велосипеде все дома и удостоверившись, что они никуда не делись, Конор потратил двадцать минут на составление сообщения для Джорджии. Подчеркнув, что они прекрасно провели время, он объяснил, что этим летом ему предстоит готовиться к адвокатскому экзамену и искать работу, после чего пожелал ей всего наилучшего. Ему уже случалось отправлять подобные послания своим бывшим – в гостинг [15] он не верил, – но сейчас он, пожалуй, даже перестарался. Они ведь встретились всего один раз, к тому же там, куда Конор никогда не вернется. Но он все равно решил проявить заботу, пусть и не увидит ее снова.
Три часа спустя он получил ответ: «Небось, считаешь себя хорошим парнем. Но на самом деле ты козел».
Конору стало обидно, особенно после того, как он постарался бережно отнестись к чувствам Джорджии. «Прости», – написал он