Когда стало очевидно, что он увлекся их встречами так же, как она, Конор забеспокоился, не возникнет ли задержек с оплатой. Но напрасно: Кэтрин стала использовать деньги как стимул, оставляя чек на прикроватном столике, прежде чем они ложились в постель. А как-то раз даже подняла и помахала им перед носом Конора, вознаграждая за старания, пока он (восторженно) ее трахал.
Он никогда не зарабатывал столько денег.
* * *
– Последний платеж за инсулин не отобразился на моей кредитке, – как-то раз сообщила ему мама по телефону. – В аптеке сказали, что деньги были списаны с твоей. Я объяснила фармацевту, что это ошибка, и переключила платежи на свою карту. Прошу, не забывай следить за крупными списаниями. А я найду способ возместить твои расходы.
– Никакой ошибки нет, – возразил Конор. – Я сам поменял карту. Скажи, чтобы вернули все как было.
– Конор, тебе это не по карману.
– Не переживай.
– Я не против, чтобы ты помогал мне платить за аренду и продукты, но не за инсулин.
– У меня появились новые ученики, – солгал он. – Я смогу покупать не только инсулин, но и многое другое. Все нормально.
Немного помолчав, она сказала:
– Ты замечательный сын.
* * *
Однажды Кэтрин отвела Конора не в одну из спален, а в пристроенный к дому темный гараж, рассчитанный на два автомобиля, где был припаркован черный «мерседес».
– Ты когда-нибудь занимался сексом в машине? – спросила она.
Конор кивнул. Такое было не раз, начиная с того дня, как он потерял девственность в девятом классе, уединившись с третьекурсницей в ее «камри».
– А я нет. Хочу перепихнуться на заднем сиденье, как подросток.
Кэтрин сняла автомобиль с сигнализации и указала Конору на водительское кресло. Затем села с другой стороны и протянула ключи:
– Заводи.
– У меня нет с собой прав, – возразил Конор.
– Мы никуда не едем. Останемся здесь.
Кэтрин включила кондиционер и попыталась поймать радиосигнал, но из динамиков раздавались лишь помехи или реклама.
– Ладно, давай с телефона. Поставь… «The Cars».
Конор ее не понял.
– Куда поставить? – переспросил он, занеся смартфон над приборной панелью.
– «The Cars», – повторила Кэтрин. – Это такая группа. Включи «Just What I Needed».
Он нашел в Сети трек, который она затребовала. Заиграла мелодия, и тут его видавший виды смартфон, купленный еще в старших классах и не получивший ни одного обновления, жутко заскрипел, искажая звук.
– Что у тебя с телефоном? – вскинулась Кэтрин.
– Динамик сломан, – признался Конор, сгорая от стыда. Он давно подумывал купить новый аппарат, но каждый раз откладывал: в остальном смартфон работал исправно. – Я подключусь?
Она согласно кивнула, и он подсоединил смартфон к разъему для зарядных устройств. В ту же секунду музыкальное сопровождение взяла на себя мощная звуковая система «мерседеса».
– Я только на первом курсе, – сказала Кэтрин, повысив голос на октаву. – И это мой первый раз. Можешь не торопиться?
Она протянула руку через Конора и откинула его сиденье. Затем расстегнула ему шорты и приступила к минету. Вся эта сцена – ролевая игра, оральный секс, кожаный салон роскошного автомобиля и мрачноватая старомодная песня – перенесла его в ту юность, какой он никогда не знал. Ту, что он прежде видел только в кино, а теперь и здесь, в Каттерсе, глядя на подростков, наслаждающихся лучшими годами жизни, совсем как их родители в прошлом. Легкий, беззаботный декаданс.
Кэтрин приподняла голову.
– Больно не будет? – спросила она тем же тоненьким голосом. – Ты ведь не причинишь мне боли, правда?
Конор больше не мог сдерживаться. Она почувствовала приближение его оргазма и отдернула голову за секунду до того, как из него хлынула волна полетевшей во все стороны спермы. В темноте было не разглядеть, куда попала струя, но, вероятно, она заляпала все заднее сиденье и даже потолок салона.
– Я могу еще раз через несколько минут, – сказал он. – А потом все уберу.
– Не надо. Мне и так нравится, – ответила Кэтрин. – Тем более сейчас я все равно никуда не езжу.
Она вынуждена отсиживаться в особняке, запертая коронавирусом, а значит, впереди у Конора еще очень много денег и очень много секса, как минимум до тех пор, пока Джон не попросит его покинуть полуостров. Конор твердо решил получить как можно больше того и другого, пока есть возможность.
* * *
Каждый раз, когда он лежал в темноте у нее на груди, а Кэтрин перебирала пальцами его волосы, Конор цепенел от нелепости ситуации. Женщина гораздо старше него платит ему за весьма посредственную тренировку, за которой следуют отнюдь не посредственный секс и абсолютно безмолвные объятия.
Они почти ничего не знали друг о друге. Единственным прологом к соитию служил вопрос, соблюдал ли он коронавирусные ограничения. Пару раз Конор попытался заговорить с ней после секса, но она хранила молчание. Это его в равной степени и заводило, и отчуждало. Впрочем, осенью все закончится. Надо зарабатывать и получать удовольствие, пока есть возможность. Однако Кэтрин жила на Манхэттене, а значит, их встречи могли продолжаться и после того, как они покинут Каттерс. Ведь если он так и не найдет работу, ему придется нелегко.
И даже если найдет.
Не это ли чувство он должен был испытывать к Элли и другим своим пассиям? Желание всецело отдаться человеку, даже если о нормальных отношениях не может быть и речи. А может, ненормальность и есть источник его новых эмоций? Ведь с ним что-то явно не так, если только в таком романе – нездоровом, корыстном, без единого намека на любую близость, кроме интимной, – он впервые ощутил нечто отдаленно похожее на любовь, какая бывает у нормальных людей.
– Когда ты планируешь вернуться в Нью-Йорк? – как-то раз спросил Конор, когда они лежали в постели.
– Не знаю.
– А после Дня труда ты подождешь, пока…
– Ты же знаешь, что я не люблю говорить после секса, – отрезала Кэтрин.
Конор прикусил язык. Она хорошо ему платит, а клиент всегда прав. Но разве можно вести себя так, словно сидишь в ресторане и просишь вернуть недожаренный стейк на кухню? Несмотря на коммерческий характер их отношений, Кэтрин и Конора связывал самый интимный процесс, который только бывает между мужчиной и женщиной. А она отшивает его тоном, не терпящим возражений.
– А может, мне как раз хочется поговорить, – пробормотал Конор.
Повисла долгая пауза. Его неуверенность в себе взорвалась и разлетелась на мелкие осколки, точно шрапнель из гранаты: он все испортил. Но тут Кэтрин вздохнула, пощекотав своим теплым дыханием его шею.
– Ну и о чем же?
Он задумался, а затем задал ей