Конор последовал за ней и остановился у береговой линии, боясь, что Эмили предложит ему искупаться. Но они просто постояли у кромки воды. Сияние, исходящее от волн, которые плескались у их голых ног, казалось почти магическим. Конор был заворожен: он никогда не видел такого зрелища и мог сравнить его лишь с огнями высоток Нью-Йорка, которыми любовался из окна самолета. Но сейчас его взгляду открылся не электрифицированный город, а чистая, нетронутая природа. Тихий, уединенный пляж. Каттерс-Нек.
Сколько же других чудес он не увидел и не познал, запертый все эти годы в Йонкерсе?
Он взглянул на Эмили через плечо. Она любовалась мерцающей водой с таким неподдельным восхищением, что казалась почти ребенком. Луна и свет от океана подсвечивали ее лицо. В профиль она напоминала античную статую или благородную особу, позирующую художнику несколько столетий назад. Никто не замер бы как вкопанный, увидев ее на студенческой вечеринке, как часто бывало с Элли, но Эмили была несомненно хороша собой. Да и не ходила она на вечеринки, а сидела дома, усердно работая над романом.
Конор придвинулся чуть ближе, и она повернулась к нему лицом. Но прежде чем он успел наклониться, чтобы поцеловать ее, направилась обратно на пляж, к сумке с пивом.
Он неспешно пошел следом. Ни он, ни она не стали комментировать то, что не случилось минуту назад.
– Мои кузены отдыхают у «яхт-клуба», – сказала Эмили. – Я пока не успела повидаться со всеми. Думаю, надо засветиться. Хочешь со мной?
Она увернулась от его поцелуя – но свидание продолжилось. На часах было 21:17. У Конора оставалось сорок три минуты, чтобы вернуться в хижину. Значит, пора домой.
Но сначала он хотел все-таки поцеловать Эмили.
* * *
Семеро подростков, за которыми Конор наблюдал все лето, – среди них были и те, кто видел его в тот день, когда он чуть не утонул, – пили пиво и передавали друг другу вейп, сидя вокруг костра у «яхт-клуба». Эмили представила Конору каждого, хотя он не запомнил ни одного имени, кроме девушки, которую (он же не ослышался) звали Биби. Один из парней был похож на гея, а остальные едва ли отличались друг от друга: светлые волосы, бледная кожа и почти одинаковое телосложение.
Конор молча слушал их болтовню. Оказалось, что подростки учатся на разных курсах колледжа, а двое уже поступили в университеты (как ни странно, совсем не престижные). Он-то ожидал увидеть будущих выпускников Лиги плюща, но все они носили обычные футболки и шорты, сандалии или кроссовки, а кто-то и вовсе сидел босиком. Видимо, его стереотипы о золотой молодежи сильно устарели.
– Бобби, тебе ведь не понравилась стажировка у Дугласа Атертона? – спросила Биби. – Я его сегодня видела. Обещал устроить меня к себе, если не найду работу после универа.
– Полный отстой, – ответил лохматый парень, похожий на гея. – Зато можно делать что угодно. Я целыми днями сидел в «Тиктоке». Никто и не заметил, прикинь.
Последовав его примеру, остальные принялись наперебой хвастаться тем, что им сходят с рук любые фокусы, тем более теперь, когда всех перевели на удаленку. Две девушки обсуждали совместную поездку в Европу, куда планировали отправиться после выпускного, и выбирали лучшие города для тусовок. («Четыре “Б”, – подсказал им кто-то из парней. – Берлин, Барселона, Будапешт, Белград. Именно в такой последовательности».)
Ребятам явно недоставало амбиций, чего и следовало ожидать. Каждый имел за плечами надежную опору: деньги и связи. Клан, готовый в любую минуту прийти на помощь, если что-то не получится. Конор же со старших классов преследовал только одну цель: стать юристом, и, не считая покровительства Ричарда, двигался к ней в одиночку. Это потребовало немалых усилий. Сначала он достиг такого высокого уровня игры, что колледж предложил ему посещать занятия бесплатно. Затем учился, не теряя ни минуты, чтобы хорошо сдать экзамены, поступить в школу права и выиграть несколько пусть даже скромных стипендий. А по вечерам и на летних каникулах брался за разную работу, обеспечивая себя только самым необходимым и погашая долги по кредитам, на выплату которых уйдут годы. Но даже сейчас, спустя двенадцать лет с тех пор, как он встретил Ричарда и начал свой путь к будущей профессии, Конор по-прежнему сидел без работы. А в это время богатенькие подростки отлынивали от бесплатных стажировок и получали заманчивые предложения буквально на каждом шагу.
Он окинул взглядом их ничем не омраченные лица, подсвеченные костром. Все, что у них было, досталось им лишь потому, что какой-то предок, затмив других членов клана, достиг такого огромного успеха, что обогатил не только свою семью, но и будущих потомков. Каждого из отпрысков, один бездарнее другого, включая этих бездельников, которые не заработали ни гроша, но могли целое лето прожигать жизнь на земле, захваченной столько лет назад, что никто не считал ее украденной.
И хотя они никогда не признались бы в этом даже друг другу, Конор был уверен, что где-то на клеточном уровне эти ребята верят, будто привилегии, доставшиеся им при рождении, доказывают их превосходство, тогда как ему следует карабкаться по карьерной лестнице, чтобы хоть как-то компенсировать свою неполноценность.
Такими были родичи Эмили. Люди, рядом с которыми она росла. Уютный мирок, который принимала как должное. Да, она умела заинтриговать и относилась к себе с самоиронией, но, что ни говори, все это было и ее наследием. Как она сама выразилась, Каттерс взрастил в ней сноба.
– Мне пора, – сказал Конор, поднявшись.
– Я с тобой, – вызвалась Эмили.
* * *
– Слушай, – сказала она, когда они, покинув «яхт-клуб», поднимались по подъездной дорожке, – извини, что продержала тебя там так долго. Не знаю, о чем я думала.
– Ничего страшного, – ответил Конор.
Она покосилась на него.
– Они не виноваты. Просто не знают другой жизни. Богатство их совсем не смущает. Они обитают в элитных поселках и происходят из идеальных семей – знаешь, как на обложках журналов, где все постоянно улыбаются. И нет, это не показуха, они правда очень счастливы. Стремно, да? Как у Джона Чивера [18], только наоборот.
От такой реакции Конор испытал огромное облегчение. Особенно ему запомнилась последняя реплика (хотя он и не понимал, при чем тут Чивер). Элли часто раздражала его, когда рассказывала о своих многочисленных родственниках, любивших собраться шумной компанией и устроить веселый семейный праздник.
Они подошли к дороге.
– Хочешь проявить себя как истинный джентльмен и проводить меня домой? – спросила Эмили, направившись вглубь полуострова.
Идти в другую сторону, все дальше и дальше от хижины, было рискованно. Конор мог не только опоздать на свидание с Кэтрин, но и встретить ее