Конор вполне мог последовать изначальному плану: сказать Эмили, что подготовка к экзамену отнимает у него слишком много времени и он совсем не успевает с ней встречаться. А потом, как только Кэтрин уйдет, позвонить еще раз и предложить воссоединиться по возвращении в Нью-Йорк. Хотя после того, что случилось сегодня, единственный способ сохранить отношения – это убедить Эмили перестать общаться с матерью, что, скорее всего, лишит ее наследства. Ну и пусть. У них все равно останется трастовый фонд, который Кэтрин забрать не может, и его доходы с будущей работы. Этого хватит. Им не нужны миллионы Кэтрин.
– Ладно, как хочешь. – Конор взял смартфон со стола.
– И скажи ей, – добавила Кэтрин, – что встречаешься со мной.
Она не только решила не оставлять им ни единого шанса на примирение, но была готова ранить родную дочь любым доступным способом. Это противоречило естественному порядку вещей. Трудно себе представить мать, которая хочет быть счастливее дочери, точнее (учитывая, что Кэтрин вряд ли на такое способна), хочет, чтобы дочь была несчастнее нее.
– Я порву с ней, – пообещал Конор, – но не стану рассказывать про тебя.
В глазах Кэтрин вспыхнула злоба, какой он еще не видел прежде. Если бы на него так посмотрели в метро, Конор сразу пересел бы в другой вагон.
Она ввела пароль на смартфоне.
– Не надо, – взмолился Конор. – Я скажу Эмили, что не люблю ее. Все, что захочешь, только, пожалуйста, не звони ей. Это ее уничтожит. Прошу, не делай этого.
Она продолжала давить пальцем на экран.
– Я скажу ей, что ты помешалась на мне после тренировки, – предупредил Конор. – Эмили действительно меня любит.
Кэтрин вновь прожгла его взглядом. Вот только на сей раз он был не злым, а осуждающим и словно пронизывал его насквозь. Точно так же она смотрела на него, когда они только познакомились на вечеринке у бассейна. Словно считала его низшей формой жизни.
– Я не позволю дочери встречаться с таким нехорошим человеком, – заявила она.
– Значит, я недостаточно для нее хорош? – вспыхнул Конор. – Почему же? Потому что не учился в Гарварде? Потому что мои предки не прибыли сюда на «Мейфлауэре»? Тебя только это интересует?
– Я не сказала «недостаточно хорошим», – возразила Кэтрин. – Я сказала «нехорошим».
Конор молчал.
– Это же кем надо быть, чтобы творить такое? – бросила она.
Конор знал, кто он. Тот, кто лишь раз оступился, позволил себе всего одно неверное суждение, а за ним последовало еще одно, но уже серьезнее, и еще, и еще. Цепь растягивалась, словно мягкая ириска, пока однажды не лопнула.
– А ты чем лучше? – парировал Конор. – Всю жизнь скрывала от нее смерть брата! Может, мне стоит рассказать ей об этом?
Он не стал бы, но Кэтрин этого не знала. Она гневно на него посмотрела и провела пальцем по экрану.
– Эмили тебя ненавидит, – заявил Конор. – И на то есть причины. Она скорее поверит мне, чем тебе.
Кэтрин не стала ему отвечать и продолжала листать смартфон – слишком долго для простого телефонного звонка. Но ведь ни в одном его сообщении не было ничего компрометирующего: он всегда был предельно осторожен.
Кроме одного раза.
Фото его члена. Это была ловушка.
Даже если Конор убедит Эмили, что хотел отправить фотографию ей, а не ее матери и что Кэтрин просто на нем помешалась, долго отпираться не удастся.
Конор вскочил и выбил смартфон у нее из руки. Кэтрин была слишком потрясена, чтобы что-либо предпринять, и Конор успел первым поднять телефон с пола. Он попытался открыть сообщения, как вдруг зубы ее вгрызлись ему в руку, пронзая кожу.
Он ругнулся и выронил телефон, а потом, вызволяя руку у нее изо рта, случайно ударил Кэтрин локтем по лицу.
Конор замер. Он в жизни не бил человека, тем более женщину.
Кэтрин дотронулась до своих губ.
– Какая же ты тварь, – проговорила она, осматривая окровавленный палец.
– Я нечаянно, – заверил Конор, подняв ладони в знак извинения.
Кэтрин подобрала смартфон с пола.
– Прошу, не звони ей, – снова взмолился Конор. – Мы что-нибудь придумаем. Я буду встречаться только с тобой.
– Набери девять один один, – скомандовала Кэтрин смартфону.
Конор мгновенно представил последствия. Они будут гораздо страшнее, чем если бы она рассказала Эмили об их романе. Нападение и побои. О работе с Джоном можно забыть. Как и о юридической карьере. Она закончится, даже не начавшись.
Кэтрин посмотрела на экран и выругалась. Звонок не прошел. Она вновь поднесла гаджет к губам.
– Набери… – Но договорить она не успела: Конор снова бросился в атаку.
Смартфон пролетел через комнату и упал на пол, ударившись чехлом о дверь. Конор пополз за ним на четвереньках. Гаджет был у него в руках, когда что-то ударило его по затылку. Звенящая боль заставила его выронить телефон, закрываясь от следующих ударов: Кэтрин била его стоявшей у стены ракеткой.
Пока она хаотично лупила его по спине, Конор схватил единственный предмет, который оказался рядом и подходил для обороны. Не отдавая себе отчета в том, куда целится и какой вред способен нанести, повинуясь отчаянному инстинкту самосохранения, забыв обо всем, кроме того, что надо дать отпор возвышающемуся над ним сопернику – ударить ракеткой по мячу и надеяться на успех, – он схватил обеими руками и резко развернул по часовой стрелке все одиннадцать килограммов стального станка для натяжки струн.
Раздался тяжелый удар.
Конор вскочил и замер, не в силах сдвинуться с места и по-прежнему держа агрегат в руках. У ног его лежала теннисная ракетка, а рядом с ней – неподвижное тело Кэтрин.
Глава пятнадцатая
Он громко звал Кэтрин по имени вперемешку с нецензурной бранью, пытаясь привести любовницу в чувство. Она потеряла сознание, но кровотечения из головы не было (по крайней мере, Конор его не заметил). Судя по всему, тупой удар был нанесен гладким округлым основанием станка.
Конор достал свой смартфон, чтобы вызвать службу спасения. И замер.
Когда он учился в старших классах, один из его учителей поскользнулся на льду и получил сотрясение мозга, однако не стал обращаться за медицинской помощью, поскольку с виду был в полном порядке. Но в ту же ночь бедолага скончался от кровоизлияния в мозг. Если простое падение может привести к летальному исходу, то целенаправленный удар в височную область, нанесенный под прямым углом и со всего размаха крепким молодым парнем при помощи увесистого стального предмета, и подавно способен убить человека.
Даже если он скажет полиции, что ненамеренно превысил нормы самообороны – она ведь сама заявилась в хижину,