По сравнению с этим случайный удар локтем по лицу казался теперь сущей мелочью. Речь шла уже не о правонарушении, которое, пусть неофициально, поставило бы крест на юридической карьере Конора. Ему назначат государственного защитника, вечно занятого и не обладающего достаточной квалификацией, а окружной прокурор будет очень заинтересован в том, чтобы доказать его вину в убийстве (или попытке убийства) самой богатой женщины в Каттерс-Нек.
Вне зависимости от диагноза Кэтрин, поступок Конора однозначно расценят как уголовное преступление, карающееся реальным тюремным сроком. Его посадят на годы – возможно, на десятки лет. Жизнь его будет кончена. Как и жизнь его матери.
Как-то раз во время парного матча один из его товарищей по команде случайно задел ракеткой голову партнера, в результате чего тот потерял сознание, но пришел в себя через каких-то пятнадцать секунд. Впоследствии им объяснили, что обморок редко длится больше нескольких минут.
С полминуты Конор размышлял, что делать дальше, сжимая нагревшийся смартфон в руке. Этого хватило, чтобы в душе его произошла необратимая перемена, и состояние беспомощной паники уступило место решимости, чистой и холодной, как морская вода.
Глава шестнадцатая
Взвалив обмякшее тело Кэтрин на плечо, Конор вышел из хижины.
Густой туман и почти безлунное небо, как он и надеялся, надежно скрывали его от посторонних глаз, пока он ковылял в сторону леса, сгибаясь под тяжестью груза. Несмотря на стройную фигуру, нести Кэтрин было нелегко. Он часто и тяжело дышал, пока мозг, не до конца осознающий действия спины и ног, лихорадочно прокручивал вариант за вариантом.
Если вызвать службу спасения, копы, безусловно, поверят богатой жительнице Каттерса, а не стесненному в средствах тренеру из Йонкерса. Не будет никаких «он сказал, она сказала»: будет лишь «она сказала» (и показала гематому на голове) – и его тотчас арестуют.
Если же Кэтрин придет в себя и поправится, вразумить ее не удастся.
Остается одно.
Крови не будет. Конор обойдется без оружия и грубой силы, он ведь не хладнокровный убийца. Надо лишь подержать ее голову под водой. Кэтрин по-прежнему в отключке, а если шок заставит ее очнуться, она будет в таком ступоре, что не окажет сопротивления; все закончится достаточно быстро. К тому же она все равно могла бы умереть от кровоизлияния в мозг, вызванного ударом, который сама же заставила Конора нанести. А он поступит гуманно, избавив ее от предсмертных мук.
Хорошо, что хоронить ее не придется: на это ушла бы целая ночь. Пришлось бы искать лопату и переживать, что рано или поздно тело учуют собаки. Когда Кэтрин умрет, он отнесет ее труп по прибрежной тропе на край полуострова, в уединенное место недалеко от особняка, и сбросит на глубину. Течение унесет Кэтрин в океан, где ее никогда не найдут. А если и найдут, в крови обнаружат алкоголь и вспомнят, что она любила выпить. Все решат, что она утонула, когда купалась.
Смириться со смертью матери Эмили будет легче, чем узнать, чем они занимались у нее за спиной. Ведь первое будет выглядеть трагической случайностью, в которой никто не виноват; тем более Эмили знает, что смерть его отца была гораздо страшнее. Да, это ужасно, но со временем Эмили оправится. А второе разрушило бы ее доверие к матери, мужчинам и всему миру. Ей ни за что не пережить такое.
Только так Конор сможет защитить и Эмили, и себя самого.
Он выбрался на лужайку у особняка Джона, где пришлось преодолеть не меньше трех метров, чтобы добраться до тропы, ведущей к побережью. На заднем крыльце горел свет, как и в нескольких окнах, хотя это не означало, что Джон и его супруга дома. Возможно, они еще не вернулись с вечеринки. Но если бы в эту минуту кто-то из них оказался в комнате с выключенным светом и выглянул в западное окно, то мог бы заметить в дымке тумана темную фигуру, несущую кого-то на плече в сторону океана.
Конор бросился вперед, стараясь шагать как можно быстрее. Сердце колотилось от напряжения и ужаса.
Идти по заброшенной тропе при свете дня было совсем нетрудно, но сейчас, оказавшись в кромешной тьме, он был вынужден смотреть в оба, чтобы не споткнуться. Дойдя по неровной земле до булыжника, Конор присел отдохнуть. За спиной шелестели морские волны, гонимые высоким приливом. Туман сгустился еще сильнее, став очень плотным.
Если Джон увидел его, заподозрил неладное и решил во всем разобраться, он уже наверняка идет сюда. Прошло по меньшей мере несколько минут. Кэтрин пока без сознания, но вот-вот очнется, хоть и будет вялой. Пора действовать. Он сбросил шлепанцы и зашел в воду.
Холодная вода немного его отрезвила. Это безумие. Так нельзя. Еще не поздно вызвать скорую. Возможно, полиция ему поверит, увидев следы от укусов и шишки на голове. Все случилось там, в хижине. Их отношения с Эмили обречены, но лучше так, чем всю жизнь…
Когда вода коснулась свисающих с его плеча ног Кэтрин, она пошевелилась и застонала.
Повинуясь инстинкту, тело Конора отреагировало мгновенно. Сомнения отпали. Отвращение к насилию уступило место решимости. В мгновение ока он превратился в безжалостную машину для убийства, словно его действиями руководила мышечная память. Он швырнул Кэтрин спиной в океан, пытаясь удержать под водой. Она сражалась изо всех сил, молотя конечностями и больно жаля его глаза солеными брызгами. Неожиданно что-то тяжелое – нога, кулак, локоть или колено – ударило его ниже пояса. Боль прорезала живот и почки. Защищая пах, Конор ослабил хватку и выпустил Кэтрин.
Теперь ее не было видно в кромешной тьме. Он пошарил руками под водой, но нащупал лишь склизкие водоросли. Прошло слишком мало времени: она точно не успела бы наглотаться воды и утонуть.
Раздался чуть слышный всплеск. Метрах в трех от берега появились очертания ее головы, едва различимые в дымке тумана. Кэтрин повернулась, увидела Конора и снова нырнула.
Он бросился в погоню.
Через несколько секунд она вынырнула и, обнаружив преследователя, вновь скрылась под водой.
Время от времени Кэтрин всплывала, чтобы глотнуть воздуха, меняла направление и все больше удалялась от суши; видимо, решила, что единственный шанс на спасение – оторваться от