Во второй половине дня копы сообщили, что ждут Конора и Эмили на подъездной дорожке.
– Вы что-нибудь нашли? – спросила Эмили, когда они встретились.
– Надо дождаться результатов экспертизы, – ответил Кларк. – Вы можете вернуться в гостевой дом. Мы опечатываем особняк вашей матери, а также хижину Конора. Если вам что-то потребуется оттуда забрать, обратитесь к нам.
– Вы опечатываете его хижину? – поразилась Эмили, переведя взгляд на Конора. – Зачем?
Лучше бы он зачистил пол наждачкой. Привлечь внимание к месту преступления было не так рискованно, как то, что ждало его теперь. Копы изучат образцы крови, обнаружат ДНК Кэтрин – и арестуют его.
– Стандартная процедура, – отмахнулся Кларк.
* * *
Столкнувшись с совершенно иной и чрезвычайно изнурительной задачей – выдержать семь часов собеседований по зуму с фирмой Джона, – Конор смог немного отвлечься и неплохо себя проявил. Он уверенно справился с общими вопросами, а еще лучше ответил на те, что касались его практического опыта на стажировке.
Но в конце разговора каждый интервьюер спрашивал Конора, чем его привлекает компания, и он, так и не придумав ничего оригинального во время подготовки, придерживался одного и того же набора штампов и корпоративных фразочек, который использовал еще на первом этапе. Сначала упоминал два судебных дела фирмы, которые соответствовали его профессиональным навыкам и интересам, после чего добавлял: «Меня вдохновляет альтруизм, воплощением которого является ваша команда, ведь в среднем ваши юристы выделяют более восьмидесяти часов в год на помощь некоммерческим организациям и благотворительным фондам. Кроме того, мне импонирует ваша политика инклюзивности». На заключительном этапе с Конором общались два старших партнера, показавшиеся ему чопорнее самого Джона. Их он тоже не особенно впечатлил, как и остальных собеседников.
С такими банальными формулировками, которые с тем же успехом можно скачать из интернета, ему ни за что не обойти своих конкурентов, бывших членов тайных студенческих обществ Лиги плюща. Ричард велел бы ему остыть и не бить сгоряча. Сказал бы, что он зашел слишком далеко и ведет себя неразумно. Но Конор помнил совет, данный ему Джоном: яростно атаковать соперника, который опережает тебя на сорок очков.
– Что касается инклюзивности, – продолжал Конор, – насколько вам известно, я не учился ни в заведениях Лиги плюща, ни в других престижных университетах, в отличие от большинства ваших сотрудников. Безусловно, это не означает, что я претендую на особое отношение – скорее наоборот. Но я говорю с вами прямо, поскольку понимаю, что мои соперники имеют явное преимущество. Как правило, мои оппоненты по теннису были лучше и опытнее меня благодаря богатству, ведь это очень дорогой вид спорта. То есть у меня был только один шанс их победить: играть консервативно. Таких, как я, обычно называют качалами. Хочешь победить – дождись, пока противник победит сам себя. Никто, конечно, не стал бы гордиться подобным прозвищем.
По лицам партнеров, обрамленным маленькими окошками на экране монитора, трудно было понять, как они воспринимают его мысль, обретающую форму импровизированной развернутой метафоры.
– Но, хотя меня и прозвали качалой, я не мог позволить себе подкачать, – говорил Конор. – Умения, которых мне не хватало по части опыта и таланта, я компенсировал терпением и упорством, но прежде всего – беспощадностью. Я никогда не получал удовольствия от победы над игроком, если он не считал себя лучше только потому, что начал тренироваться раньше, ездил в спортивный лагерь и размахивал дорогой ракеткой. Иными словами, был богатым мальчиком. Став частью вашей команды и соревнуясь с юристами из Лиги плюща, я буду преследовать именно такую цель: побеждать богатых мальчиков. Без пощады и без сожалений.
Казалось, его последнее заявление сразило партнеров наповал. Повисла пауза. Затем один из собеседников кашлянул и поблагодарил Конора за уделенное время. Не успел тот и глазом моргнуть, как конференция завершилась.
Болван! Он все испортил и, вероятно, ошибся с подсчетом очков перед финальным вопросом. Если бы он продолжал давать механические ответы, которых от него ожидали, то, возможно, остался бы в гонке – если вообще в ней участвовал. Но партнеры престижной консервативной фирмы ни за что не предложат работу кандидату, открыто высказывающему классовую неприязнь к людям, которые, по сути, ничем не отличаются от них самих.
Впрочем, какое это имеет значение по сравнению с тем, что в эту минуту происходит в криминалистической лаборатории?
– Жаль.
Это все, что ответила Эмили, когда он сообщил ей, что вновь провалил собеседование.
– Понимаю, ты на нервах. Но твоя мама найдется, – заверил ее Конор. – Постарайся хоть немного отвлечься.
* * *
В следующий раз, когда Кларк велел им приехать в участок, Конор решил, что исследование образцов крови, найденной в хижине, подошло к концу. Значит, детективы будут задавать вопросы, но, возможно, пока не станут упоминать ДНК Кэтрин. Посмотрят, как он отреагирует, а потом используют его ложь против него.
Конора позвали первым.
– В вашей хижине обнаружена кровь, – заявил Кларк после нескольких предисловий. – Вы знаете, откуда она?
– Кровь? – Конор притворился, что обеспокоен и сбит с толку. – Где?
– У нас тот же вопрос. Случалось ли у кого-то кровотечение в последнее время?
Конор сделал вид, что пытается вспомнить.
– Недавно я порезал ногу о разбитое стекло. Вы нашли кровь на полу? Вот. – Он снял кроссовок и носок и показал копам шрам. Кларк впился в него взглядом. Казалось, он рассматривает не только ступню, но и всю оголенную кожу, словно рассчитывая приметить следы ран, полученных во время схватки. Укус наконец зажил, и Конор надел рубашку с коротким рукавом, как бы демонстрируя, что ему нечего скрывать.
– Когда это случилось? – спросил Суза.
– Думаю… недели две назад. – Не стоило и говорить, что именно тогда Кэтрин видели в последний раз. – Помню, что писал об этом Джону Прайсу, поскольку переживал, что испорчу пол, и предложил заплатить за уборку. – Он поискал переписку с Джоном, которую заранее удалил, продолжая изображать, что регулярно чистит память смартфона. Впрочем, сообщения наверняка сохранились у Джона. – Я стер переписку, но можете уточнить у мистера Прайса, в какой день мы это обсуждали.
– Вы нанимали уборщицу?
– Нет. Мистер Прайс просил не беспокоиться.
– Кто-то еще видел, как вы наступили на стекло?
– Возможно, со мной была Эмили. Точно не помню.
– Вы не против подождать в участке, пока мы побеседуем с ней и мистером Прайсом? – спросил Кларк.
Конор согласился. Суза отвел его в пустой кабинет и вышел.
Сев на стул, Конор уставился в окно на парковку. Во время предыдущих визитов, беседуя с Эмили, копы отпускали его на улицу, а сейчас велели остаться