Глава 4
Провожу день за мелкими покупками, также в мыслях стараясь распределить свой бюджет на ближайшее время, чтобы хватило на всё и был запас сверху.
Дверь моей каморки с трудом поддается, скрипит и заедает, будто не желая впускать обратно свою неудачливую обитательницу. Я запираюсь на цепочку, прислоняюсь спиной к шершавой, холодной двери и закрываю глаза. Тишина. Благословенная, оглушительная тишина, в которой лишь слышен собственный стук сердца.
Я окидываю взглядом комнату, всё ещё не привыкнув к обстановке после того, как дом моего рода ушёл с молотка от банка, чтобы закрыть хотя бы часть долгов. В ней есть все необходимое: узкая железная кровать с тонким матрасом, крошечная плитка, работающая на сгустках магической энергии, и маленький столик. И больше ничего. Ни ковров, ни картин, ни драпировок.
Голые кирпичные стены, кое-где прикрытые паутиной проходящих паровых труб. Они издают тихое, монотонное постукивание, словно металлическое сердце дома. В первый день я плакала от одного вида этой убогости. Теперь же это моя крепость. Мое единственное убежище.
“Не опаздывай, Рита” — звучит грозный голос Ашгара Торгара у меня в голове, заставляя снова вздрогнуть.
Я до сих пор чувствую на себе его взгляд, тяжелый и пронизывающий. Он принял меня на работу. Но облегчения нет, лишь тревога, скрутившаяся в тугой узел под ложечкой. Что ждет меня завтра? Смогу ли я соответствовать? Он ясно дал понять, что поблажек не будет.
Я переодеваюсь в удобную домашнюю одежду, с трудом умываюсь ледяной водой, чтобы не тратить кристаллы нагрева, и падаю на кровать. Но сон не идёт даже несмотря на усталость и все тревоги этого долгого дня. Перед глазами стоят пляшущие тени цеха, бездушные лица домовых и мощная фигура орка, нависающая надо мной. Единственная девушка... Да уж, в этом аду машин и пара я и правда чувствую себя чужой.
Утро наступает слишком быстро. Я облачаюсь в свой скромный и всё ещё непривычный для аристократки наряд, состоящий темных штанов, простой блузы и корсажа.
Сегодня я снова проделываю путь к зданию “Молота”. Однако на этот раз я вхожу не как просительница, а как работник. Но от этого не легче.
Ашгар Торгар уже в своем кабинете. Он что-то пишет, не глядя на меня, когда я осторожно вхожу.
— Восемь минут восьмого. Неплохо, — бормочет он, и я не могу понять, звучит ли в его голосе насмешка или он всё-таки доволен. — Проследуйте за мной.
Он снова ведет меня в тот самый цех. Грохот и жар обрушиваются на меня с новой силой, но сегодня я хоть немного готова.
— Сегодня твоя задача состоит в том, чтобы понять, с кем ты будешь работать, — его голос прорывается сквозь шум, будто тёплое лезвие через масло. Он останавливается у одного из станков, где слаженно трудятся десятки маленьких существ. — Это домовые феи, как я вчера и говорил. Но не те, о которых ты читала в сказках.
Один из них, заметив нас, на мгновение замирает, его большие глаза за слюдяными стеклами смотрят на Ашгара с безразличием, а на меня с легким любопытством.
— Когда-то они были духами стихий, привязанными к магии очагов и подземелий, — объясняет Ашгар, и в его тоне нет ни капли сентиментальности. — Но магия уходит из мира, вытесняемая паром и сталью. Её всё чаще заковывают в кристаллы для паровых машин. Они слабели, вырождались, почти исчезли. Я дал им новую цель. Новую стихию.
Он проводил рукой, указывая на клубящийся пар, раскаленный металл и ритмичный гул машин.
— Теперь их стихия здесь. Они питаются теплом топок, ритмом шестеренок, самой энергией производства, подстраиваясь под течение времени. Без этого они просто исчезнут. Здесь они сильны. Полезны. И абсолютно надежны. Они не устают, не отвлекаются и не воруют. В отличие от людей.
В его словах есть суровая, но железная логика. Это не рабство. Это симбиоз. Он словно их хранитель. Суровый, прагматичный, но дающий им жизнь.
— Твоя работа будет иногда заключаться в том, чтобы быть связующим звеном между моими решениями и их исполнением. Они понимают команды, но не понимают сложных задач. Им нужен четкий, ясный приказ. Как этот.
Он поворачивается ко мне, и в его руке появляется стопка исписанных листов.
— Корректоры сдали правки к передовице. Феи не умеют читать. Твоя задача сейчас перенести все правки с этих листов на основной наборный макет. Быстро и без ошибок. Каждая опечатка в утреннем выпуске будет считаться твоей ошибкой. Понятно?
Я беру листы. Бумага шершавая под пальцами, испещренная знаками и пометками. Это не испытание на выживание, как вчера. Это настоящая работа. Первая в моей жизни.
— Понятно, — говорю я, и мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. Сердце трепетно бьётся в груди.
— Хорошо. Станок номер четыре. Приступай.
Он уходит, оставляя меня одну со стопкой бумаг и шумящими машинами. Я подхожу к указанному станку. Домовые безучастно скользят взглядами по мне и продолжают работу.
Я делаю глубокий вдох, пахнущий гарью и чернилами. Это мой первый рабочий день. Я больше не баронесса Вивьер. Я Рита, помощница главного редактора и по совместительству хозяина Молота. И я не подведу.
Разворачиваю первый лист с правками, мои пальцы осторожно тянутся к наборной кассе с литерами. Впереди ждёт долгий день, но впервые за долгое время я чувствую не страх, а азарт. Это лишь первое задание.
И вот когда я уже сделала первые несколько правок, вдруг замечаю на полях листа пометку корректора, которая заставляет мою кровь похолодеть. Всего одно слово, обведенное в круг: “Клевета?”
Глава 5
Моё сердце замирает. Я вновь перечитываю тот самый абзац, над которым работала. Это материал о хищениях в Управлении городского освещения. Конкретно, о закупке некачественных ламп для новых паровых фонарей с разницей по цене в золотых.
В тексте упоминается чиновник среднего звена, но косвенно указывается, что за ним может стоять кто-то из Высшего совета. Кто-то с огромным влиянием.
И вот это “косвенное указание” и было