Джейлис вздохнула бы с облегчением, но вокруг нее все еще толпились разъяренные деревенские, да и голос тетки казался каким-то неправильным. Никогда она раньше таким тоном не говорила. И ведь не переглянуться с ней никак, даже на полсекундочки!
— Вот, это зачарованная веревка, ее никакая магия не разорвет, если я не позволю, — это уже было больше похоже на обычную тетушку, но тут в Джейлис до синяков вцепились чужие руки, и стало не до радости. Связывал ее вроде бы кузнец, остальные придерживали да зло пихались, но и это было терпимо, хотя руки тут же заныли от непривычного положения и царапающей веревки.
— В сарай ее! — прошипела молочница.
— Зачем? В моем доме безопасней будет, — в тоне тетки проскользнула нотка неуверенности.
— Чтобы она как благородная дама тут на перине нежилась, когда мой Арне скоро в мерзлую землю ляжет?
— Пусть на холоде будет, там у темных силы меньше.
— Мороз их ослабляет!
Джейлис нервно хихикнула на это странное предположение и тут же получила тычок под ребра.
— Смеется еще, вы гляньте!
— Да может, ее тоже заколдовали, вот и...
— Ты что, защищаешь ее?
Джейлис крепко зажмурилась и постаралась расслабиться. Даже в сарае тетка все равно сумеет ее спасти. Придет попозже, выведет к лесу — и все. А еще в сарае вряд ли будут другие люди, ну а если будут, может, их удастся напугать.
Наконец, Дитер и ребята рано или поздно заметят ее исчезновение и решат полюбопытствовать, что же такое случилось. Главное за это время глупостей не натворить и в большую беду не попасть.
Тоненькая ночнушка — Джейлис, вообще-то, ей очень гордилась, удалось весной у проезжего торговца выменять на несколько амулетов для привлечения денег, — совсем не защищала от холода, спасибо хоть ноги в сапоги впихнуть позволили. Дрожа, Джейлис считала шаги, но находящийся вплотную к дому сарай все не приближался и не приближался.
Зато каждое брошенное ей бранное слово запоминалось так ясно, будто у них тут не самосуд, а свадьба была.
Каждое пожелание смерти. Каждое оскорбление.
«Как я им потом помогать буду, вообще в глаза смотреть», — злая мысль на мгновение заставила задохнуться от боли, но тут грудь обожгло огнем, так, что Джейлис невольно ойкнула.
Амулет, отданный мельницей. Она и забыла...
Джейлис испуганно огляделась, но, судя по всему, деревенские амулета не замечали и отнимать не собирались. Хорошо.
Ее наконец доволокли до сарая, втолкнули вместе с притащенным из дома стулом и привязали к нему, крепко и достаточно болезненно.
— Подпалить его и все, какие уж тут суды, — продолжала науськивать молочница.
— Если хоть что-то с моим сараем случится...
А потом дверь захлопнулась, оставляя Джейлис наедине с пылью, граблями и сеном. Какое-то время она молча сидела, дрожа и прислушиваясь, а потом закрыла глаза и попыталась снова представить себя рекой. Амулет продолжал жечь кожу, и Джейлис мысленно просила его: «Ну будь добр, передай мой зов кому-нибудь с мельницы, лучше всего, конечно, Эйлерту, но, если не выйдет, то хотя бы Дитеру, да хоть Марко или мелочи-Стефану». Она все просила и просила, кажется, начала даже вслух шептать, и амулет сделался из горячего теплым, но произошло ли вместе с этим что-то еще, Джейлис не знала.
***
— Сходи-ка сегодня в лес, только недалеко. Погуляй, послушай, что он хочет тебе сказать. Только, если кого увидишь, не важно, нечисть или деревенского, сразу возвращайся, понял? А перед тем как войти, постучись, это очень важно, — Дитер выглядел жуть каким уставшим. Вокруг глаз расползались тени, как у очень злых колдунов на картинках, обычно гладкая борода торчала клочьями, даже глаза потухли. Стефан пнул невесть откуда взявшуюся на полу шишку — возможно, Елка притащила — и кивнул.
— Ладно, мне что-то особое искать?
— Да-да, — Дитер кивнул ему, как будто радуясь хорошей идее. — В некоторых легендах говорится, что ледяные феи в качестве питомцев разводят трехглазых кабанов. Не знаю, правда ли это, хорошо бы выяснить. Если легенды не врут, следы от их копыт тотчас заполняются льдом, неестественно темным и гладким. Словно кто-то жидкий уголь заморозил. Поищи такие следы.
— Мне отковырять немного этого льда?
— Можешь попробовать, но не думаю, что получится. Всё, иди.
— Хорошего дня.
Стефан выплюнул это почти с издевкой, но на него не обратили внимания. Могли бы, между прочим, просто сказать: «Мелочь, погуляй где-нибудь пару часиков, мы тут взрослые вопросы обсуждать будем». Было бы все равно обидно, конечно, но как-то честнее, что ли. А так — ну правда, как грязью обрызгали. Да и пожалуйста, не очень-то и хотелось!
Он думал, что раз его пригласили в ритуал с родителями Эйлерта, значит, признали своим, а получается, не совсем?
«Ты в опасности!»
На крыльце Стефан кубарем покатился в сугроб. Как будто его толкнули в спину. Мельница ни за что не стала бы так, а значит...
— Что? Ты кто такой?! — наудачу спросил он, озираясь.
Большая часть нечисти не трогала темных магов, даже самых юных, в это Стефан уже почти поверил. Зато теперь вместо страха во всех подобных ситуациях приходило, скорее, раздражение. И снова страх, но какой-то грязный, такой в дело не пустишь. Хотя разве страх ошибиться не должен ему помогать?
— Кто ты? — снова спросил Стефан, крутя головой. Голос прозвучал слишком жалобно.
«Они будут говорить о тебе. Ты должен все узнать!»
Рядом с мельницей никого не было. Тогда Стефан пошарил за пазухой и вытащил маленькую мельничку. Она взволнованно крутила парусами, становилась то горячей, то ледяной — одним словом, всем своим существом выражала крайнюю степень тревоги.
— Ты теперь можешь разговаривать?
Это, вообще-то, было очень приятно. Почему-то Стефан был уверен, что именно из-за него мельничка делается все умней или сильней.
«Ты в опасности!»
Но до человека ей, конечно, было еще далеко. Интересно, а Елка тоже научилась разговаривать с Эйлертом словами или его мельничка особенная?
— Я помню, да. Но они ведь могут разозлиться. То есть Дитер просил стучаться, а если я еще и подслушивать буду, он вообще...
«Опасность!»
Мельничка требовательно нагрелась.
— Да стеклянные угри с тобой, хорошо.
Нахмурившись, Стефан осторожно обошел большую мельницу. Та мирно поскрипывала, почти не вращая парусами, и чем-то походила на большую заснувшую кошку. Снега с этой стороны было больше, подтаявшие сугробы облепили стену до самого окна. Наверное, можно осторожно забраться по нему и заглянуть внутрь. Вряд ли во время серьезных разговоров кому-то будет охота на птиц полюбоваться.
Стефан уже собрался лечь на снег, как вдруг внезапный порыв ветра швырнул ему в лицо черную, сверкающую золотом тряпку. Стефан развернул ее, уже понимая, что это такое. Почти точная копия его сотканного из страха покрывала, только ткань получше, звезды поярче, и ощущение магии не едва ощутимо покалывает пальцы, а накрывает с головой, словно в летней речушке, когда зазеваешься и кто-то незаметно подплывет — да как дернет за ноги!
Сам не понимая, что он делает и для чего, Стефан завернулся в покрывало, и большая мельница вдруг приблизилась, вобрала его в себя. Вот только что он топтался под окнами, а теперь уже был внутри, в их обычном зале для учебы. Дитер стоял в двух шагах, руку протяни — дотронешься, и вообще-то все это было довольно страшно. Неужели взрослый сильный маг не заметит чужое колдовство?
Судя по всему, Дитер не замечал. Стоял, покачиваясь вперед-назад, и смотрел куда-то вверх, на потолочные балки. Он часто так делал, задав очередной каверзный вопрос, но обычно лицо у него все-таки было