«Они» – это другие овцы, отара Габриэля. Собаки согнали их на край выгона, и Габриэль как раз натягивал вокруг них рабицу. Овцы Джорджа не понимали, как к этому относиться. Их выгон теперь заметно уменьшился.
– Именно там, где растет мышиная трава! – проворчала Мод.
Остальные злились не из-за мышиной травы. Это было дело принципа.
С другой стороны, они обрадовались, что овцы Габриэля не будут разгуливать с ними рядом. Они производили жутковатое впечатление. Коротконогие и с длинным туловищем, с лишенными чувства юмора продолговатыми носами, беспокойными глазами и удивительно бледным окрасом. Пахли они тоже неприятно. Не то чтобы нездорово, но нервно и равнодушно. Но самое странное: у них почти не было шерсти, лишь густой курчавый пух. При этом было видно, что их давно не стригли. Зачем Габриэлю овцы, которые не выращивают шерсть? Видимо, Габриэль очень добрый, раз возится с этими бесполезными овцами.
Они представляли, как счастлив был Габриэль встретиться с такой густошерстной отарой, как они. Вскоре он перестанет понимать, что вообще нашел в старых овцах, и прогонит их. Но пока придется их терпеть. Они сошлись во мнении, что лучший способ взаимодействия с овцами Габриэля – игнорирование. Но тут их начало снедать любопытство.
– Я бы спросила, что он им читает, – протянула Мод, – но у меня свербит в носу, когда подхожу к ним слишком близко.
Все взглянули на Сэра Ричфилда. Как вожак, он мог бы и заговорить с чужой отарой. Но Ричфилд покачал головой.
– Потерпите! – раздраженно фыркнул он.
Моппл не решался. Отелло, казалось, внезапно перестали волновать вопросы литературы, а остальные овцы были слишком горды, чтобы заговорить с бесшерстными.
В конце концов вызвалась Зора. Она много думала у себя на скале и пришла к выводу, что гордость, как бы она ни была оправдана, не должна мешать овце исследовать мир. Когда Габриэль ушел с сеткой рабицы за пастуший фургон, она поскакала к незваным гостям.
Овцы Габриэля паслись. Первое, что бросилось в глаза Зоре, – как близко друг к другу они стояли, одна к одной, плечо к плечу. Должно быть, неудобно пастись так плотно. На Зору никто не обращал внимания, хотя запах давно должен был известить о ее появлении. Зора остановилась неподалеку от стада и вежливо подождала, пока с ней заговорят. Ничего не произошло. Овцы то и дело поднимали голову и нервно оглядывались по сторонам. Но взгляды были направлены сквозь Зору, словно она невидима. Зора наблюдала за ними скорее с удивлением, чем с раздражением. Но в конце концов у нее лопнуло терпение, и она громко и недвусмысленно заблеяла.
Морды перестали пастись. Шеи вытянулись. Все головы повернулись в ее сторону. Несметное число бледных глаз уставилось на Зору. Она ждала. Она не боялась. У нее были небо, море, а самое главное, скала. Зора привыкла вглядываться в бездну. Она стояла перед ними, как на холодном ветру, и крепко держалась на ногах.
Возможно, это было испытание. Проверка на мужество. Зора дружелюбно похлопала ушами, чтобы разрядить обстановку, а потом игриво щипнула пару травинок. Ничего не произошло.
На другом конце стада некоторые овцы опустили головы, монотонный жующий звук дал понять, что они вновь начали пастись. Но большая часть глаз все еще была направлена на Зору. Надо признать, эти глаза внушали ей беспокойство. В них мерцал свет, который в непогоду было видно на небе. В такие дни овцы не могли связать ни единой мысли.
Вскоре она поняла, что от этих овец ничего не дождешься. Вообще ничего. Если здесь что-то и произойдет, то лишь благодаря ей, Зоре. Она обернулась на родную отару. Все головы тоже были направлены на нее. На секунду Зоре показалось, что и свои овцы смотрят на нее с недоумением. Но потом она поняла, что это не так. Сэр Ричфилд стоял на холме и глядел внимательно и строго. Клауд, Мод, Лейн и Корделия прижались друг к другу и напряженно за ней наблюдали. Чуть поодаль стоял Моппл, сосредоточенно уставившись в ее сторону. С такого расстояния Зора должна была смотреться как бело-черное пятно. Она была тронута. Внезапно у нее появились силы заговорить с чужаками.
– Добрый день, – произнесла Зора. Она решила начать разговор с безобидной темы. – Как вам здешняя трава? – спросила она. Ей слишком поздно пришло в голову, что овцы могут расценить это как намек, что они едят чужую еду, и обидеться. – Погодка тоже неплохая, – прибавила Зора. С этой темой тоже нельзя промахнуться. Небо было серым и теплым, воздух освежающе влажным, луг благоухал.
Чужаки молчали. Некоторые из вернувшихся к еде вновь подняли головы. Еще больше глаз, устремленных на Зору. Может, они были просто слишком глубокомысленными. Может, им не нравилось обсуждать банальности. Кто знает, какие труды читал им Габриэль?
– Можем обсудить, как попасть на небеса, – предложила Зора.
Овцы Габриэля молчали.
– Каким-то образом это возможно, – продолжила Зора. – Мы ведь видим облачных барашков. Но как? Есть ли место, где можно забраться на небо? Или нужно просто щипать воздух?
Зора взглянула на овец выжидающе. Ничего. Хотя нет, небольшое изменение. Ей показалось, что недоуменное мерцание в бледных овечьих глазах усилилось.
У Зоры лопнуло терпение.
– Мне плевать, что вы об этом думаете. Честно говоря, я абсолютно уверена, что нужно преодолеть пропасть. Но я пришла к вам не для того, чтобы это обсуждать! – Она решила говорить откровенно. – Речь о Габриэле. Он уже давно ваш пастух. Мы хотели узнать, что он вам читает.
Овцы уставились на Зору. Неужели они не поняли? Уму непостижимо! Овца не может быть такой тупой. Зора вздохнула.
– Пастух! Понимаете? Габриэль! Габриэль! – Она поглядела в его сторону и заметила, что он уже достал второй рулон рабицы.
Время делать ноги.
Она вновь повернулась к отаре Габриэля и поняла, что ничего не изменилось. Ну все, с нее хватит!
Прямо напротив Зоры, всего в нескольких метрах, стоял незнакомый баран. Зора напоследок метнула в него злобный взгляд – и оцепенела. Он все время тут стоял? Зора не могла вспомнить. Она увидела, что чужие овцы были не такими уж и маленькими. Да, ноги длинноваты, зато вытянутые и крепкие. Баран производил очень мощное впечатление. Что-то в нем напоминало Зоре Мясника. Это ей совсем не нравилось. Напоследок она хотела бросить что-то колкое и презрительное, но теперь решила поскорее уйти. Баран взглянул на нее, и тут Зоре показалось, что странное мерцание исчезло из его глаз. Впервые Зора почувствовала, что на нее смотрят. Баран медленно и еле заметно покачал головой.
Зора развернулась и