Отелло и Мапл обступили Моппла с боков, не давая ему лечь. Ходьба туда-сюда была единственным средством от колик. Этому их научил Джордж.
– Вперед, Моппл, – прошептала Мапл, – еще один шаг, еще один шаг.
– Не блеять, Моппл, – прошелестел Отелло.
Моппл нетвердо шагнул вперед, с осоловелым взглядом, но молча. Мапл и Отелло гоняли его туда-сюда на заднем дворе кафе, торгующего навынос.
Внезапно дверь открылась. Из нее выплеснулся кисловатый запах Бет. Как будто она носила с собой небольшие порции, а дома хранила концентрат своего аромата. Полный, теплый запах Ребекки с ловкостью хорька разносился по этой обонятельной пустыне. И вот она уже стояла во дворе. Моппл, Мапл и Отелло едва успели спрятаться за кустом дрока.
– Большое спасибо, – поблагодарила Ребекка одинокий запах в дверном проеме. – Мне очень помог разговор с вами, особенно то, что вы сказали на прощание. – Она озорно улыбнулась. – А вот теперь я проголодалась. Как думаете, кафе еще открыто?
– Здесь? Нет, конечно, – раздался голос из дверного проема. – Скажите спасибо, что они днем открыты. Но вы можете перекусить у меня. Хлеб и салат?
– Нет, большое спасибо. – Ребекка вновь улыбнулась и шагнула в сторону улицы. Затем она развернулась еще раз. – Одного не понимаю, – сказала она. – Очевидно, что вы ни во что не ставите Гленнкилл. Почему же вы остались?
В дверях помолчали.
– Скажем, по очень личным причинам, – прошелестел голосок, в котором ни одна овца не признала бы голос Бет.
– Джордж? – спросила Ребекка, но дверь уже закрылась. Ребекка задумчиво прошла по саду и скрылась за углом.
Пора. Моппл горбился. Они вновь стали гонять его по двору, Мапл шептала на ухо слова утешения, а Отелло – угрозы.
В какой-то момент Моппл остановился.
– Вперед! – проблеяла Мапл.
Отелло отнюдь не ласково толкнул его мордой.
– Нет! – возразил Моппл слабым голосом.
– Ты должен! – прорычал Отелло.
– Нет, – ответил Моппл. – Ничего я не должен. Вы не понимаете? Все прошло. Я проголодался!
* * *
Когда овцы покинули двор кафе, торгующего навынос, на улицах было тихо. Моппл еще нетвердо держался на ногах, но все же слопал парочку цветов, которые неосторожный человек посадил у мраморной колонны на маленькой площади.
Мапл взяла путь обратно на выгон, но уже несколько шагов спустя заметила, что Отелло от них отстал. Черный баран, как маленькая темная тучка, стоял возле мраморной колонны. Мапл ободрительно поблеяла, но Отелло покачал головой.
– Я останусь, – сказал Отелло.
Мисс Мапл с любопытством навострила уши. Но Отелло лишь состроил загадочное выражение лица и в следующую секунду уже исчез в тени ограды. Мисс Мапл хотела проследовать за ним, но Моппл Уэльский растерянно пах слезами на глазах и дрожащими коленями, так что она не решилась оставлять его одного. Они вместе поплелись к выгону.
Глаза Моппла все еще были несколько стеклянными. Мапл с необычайной веселостью скакала рядом с ним.
– Как интересно! – воскликнула она. – Ты тоже хочешь узнать, что случилось семь лет назад?
Она размышляла. Семь лет. До жути долго. Мисс Мапл хоть и была умнейшей овцой Гленнкилла, но все же не могла представить себе семь лет. Она попыталась вспомнить, как проходило лето последние семь раз. Ничего. Семь зим? По-настоящему она помнила лишь последнюю зиму, когда Джордж прибил старый ковер к двери загона, чтобы защитить их от холодов. До этого была зима, и до этого еще одна. След зимы терялся во тьме.
Моппл тем временем предавался размышлениям.
– Это был Мясник! – ахнул он.
– Почему? – Мапл встревоженно взглянула на Моппла. – Потому что у него есть камера наблюдения? Мы ведь даже не знаем, что такое камера наблюдения.
Моппл состроил упрямую физиономию.
– Никто не любит Мясника, – продолжала рассуждать Мисс Мапл. – Но все же мужчины под липой боялись его смерти. – Она потрясла головой. – Здесь так много страха. Все люди боятся. Удивительно, что Джордж почти ничего не боялся.
– Но они хотели его запугать, – протянул Моппл. – Соломой!
Он покачал головой, смущенный масштабом человеческого невежества. На свете столько страшных и ужасных вещей, но солома однозначно не из их числа.
Мапл кивнула.
– Предупреждение. – Ей в голову пришла мысль, и она остановилась.
Моппл взглянул на нее вопросительно.
– Моппл, – сказала Мапл, – если маленькая проткнутая фигурка была предупреждением для Джорджа, может, проткнутый Джордж был большим предупреждением для кого-то еще?
Моппл выглядел растерянно, но Мапл и не ждала ответа. Мыслями она была уже далеко:
– А дети боялись самого Джорджа. Из-за чего? И почему все дети? Что такого страшного было в Джордже, что его так многие боялись? Моппл, – попросила она, – запомни «король кобольдов».
– Король кобольдов, – пропыхтел он.
11
Отелло с кем-то перепутали
Дом Бога Отелло нашел без труда: самый большой в деревне, высокий и остроконечный – в точности как описывала Клауд. А вот пробраться внутрь оказалось куда сложнее. В отличие от остальных домов, он освещался снаружи. Лишь в дверной арке зияла тень. Отелло навострил уши. Где-то вдали скулила собака и играла музыка. И больше ничего. Отелло бодрой рысью пересек освещенный двор. За ним скакали две длинные овечьи тени, а третья, длинная и очень бледная, шла следом. Даже вчетвером они передвигались практически бесшумно.
В тени двери Отелло вновь остался один и принюхался. Снаружи пахло улицей, автомобилями и бархатной летней ночью. Изнутри сквозь щели на свободу рвались прохладные, терпкие и щекочущие ноздри запахи.
Никаких людей, ни одной живой души.
Или нет?
«Если ты начнешь себе доверять, то нужно с этим заканчивать», – прошептал голос в его голове.
Отелло вновь принюхался. Возможно, парочка мышей. Точно ничего крупного. Его беспокоила лишь сама дверь. Он еще ни разу не встречал настолько высокую и широкую дверь. Ручки располагались так высоко, что он не дотягивался на них, даже встав на задние ноги. Такое ощущение, что за этой дверью жил великан. «Бог велик, – подумал Отелло, – но все же не до такой степени».
Может, ухватиться за ручку зубами? Он уперся передними ногами в дверь и вытянул шею. Дверь поддалась. Несильно, но этого было достаточно, чтобы Отелло понял: дверь была открыта, а дверные ручки излишни.
Он вновь опустился на четыре ноги и пригнул голову. Его бараньи рога без труда протаранят и откроют высокую дверь.
Прислушался.
Тишина.
Отелло поставил внутрь, на холодный гладкий камень, сначала одно копыто, а затем второе. Он уже хотел шагнуть задней ногой, но в голове вновь