Но и Мельмот его бросил, один на один с Жутким Клоуном.
– Порой одиночество – твое преимущество. – Отелло злобно фыркнул. Из всего, чему учил его Мельмот, он никогда не верил только в это.
Не в силах принять решение, Отелло прятался от Мельмота, как только мог. О, Мельмот знал, что он здесь, тут у Отелло не было никаких иллюзий. Но по какой-то причине Седой решил оставить его в покое. Неужели Отелло просто стал ему безразличен, утонул в безликом стаде бессчетных овец, попадавшихся Мельмоту на пути во время одиноких скитаний и совершенно его не интересующих? Это представлялось Отелло самым страшным.
Но теперь он вслушивался в боязливый шепот своего нового стада – своего первого настоящего стада – и постепенно начинал беспокоиться. Что, если Джордж и Мельмот снова столкнулись не на жизнь, а на смерть, как шептались в стаде? Что тогда? За время в цирке он усвоил: Мельмот был способен на что угодно.
* * *
Мисс Мапл тоже лихорадочно размышляла. Она ни на секунду не поверила, что Мельмот был духом. Но мог ли он быть причастен к смерти Джорджа? О чем знал Ричфилд? Мапл была уверена, что странное поведение Ричфилда в последнее время было связано с братом.
Когда Мельмот задремал под Вороньим деревом, Мапл не выдержала. Она уверенным шагом подошла к Сэру Ричфилду.
– Кто бы мог подумать, что Мельмот выживет, – мимоходом заметила она.
Ричфилд снисходительно улыбнулся.
– Я, – сказал он, – я его чувствовал. Дождливой ночью. Связь близнецов. Той дождливой ночью я понял, что он вернется. И с тех пор я ждал.
– Но нам ты об этом не рассказывал, – сказала Мапл.
Ричфилд молчал.
– Ты всегда говорил, что в ту ночь почуял смерть на руках Джорджа, – не унималась Мапл.
– Я действительно почуял смерть на руках Джорджа, – задумчиво протянул Ричфилд. – Значит, это была чужая смерть.
– Или кто-то был на волоске от смерти, – предположила Мапл. – Может, Мельмоту удалось сбежать скорее мертвым, чем живым. Должно быть, он очень злился на Джорджа…
Ричфилд молчал. Мисс Мапл пощипывала одуванчики.
– Ты нам не рассказывал, – продолжила Мисс Мапл, дожевав. – Ты запугивал Моппла, думая, что он что-то знает о Мельмоте. Чтобы он не проболтался. Но почему?
У Ричфилда сделалось огорченное лицо.
– Не нужно было запугивать Моппла Уэльского, – сказал он. – Я просто думал…
Мисс Мапл не выдержала.
– Ты думал, что Мельмот мог иметь отношение к смерти Джорджа. Так странно себя вел, тайком пробрался на пастбище именно в ту ночь, когда умер Джордж. Ты предположил, что в ночь побега Мельмота произошло нечто ужасное. Мельмот мог все еще носить в себе гнев, не так ли? И ты решил держать в тайне возвращение брата.
Мапл самоуверенно подняла голову. Верные умозаключения. Основанные на уликах. Прямо как в детективе. Она собой гордилась. По смущенному лицу Ричфилда было понятно, что ее догадка угодила точно в цель.
– Я хотел ему помочь, – сказал Ричфилд. – Близнец за близнеца.
– Близнец за близнеца, – фыркнул Мельмот, внезапно очутившийся по другую сторону от Мисс Мапл.
Она переводила взгляд туда-сюда, с одного барана на другого. Но как бы ни поворачивала голову, перед глазами все время стоял один баран. Это причиняло боль разуму. У нее закружилась голова.
Мельмот строго взглянул на Ричфилда.
– Злость на Джорджа? – фыркнул он. – Треп сороки. Завывание ветра. Вздор ягненка. Не желаешь ли отправиться со мной в ту ночь, когда ты не захотел пойти вместе? Рассказать историю? – Он заблеял громко, чтобы все овцы на выгоне услышали. – Не желаете ли историю пятой ночи?
Солнце высоко забралось на небосвод, с моря не дул ветер. Жара, казалось, не беспокоила лишь мух, которые неустанно кружили возле ноздрей и забирались овцам в уши. Даже самым скептически настроенным это давало повод устроиться в прохладе веток Тенистого дерева, где на мягкой подушке листвы покоился Мельмот и рассказывал свою историю. Даже зимний ягненок в какой-то момент высунулся из-за дерева и, поскольку остальным овцам было слишком лень его прогонять, остался.
Так случилось, что всех овец стада Джорджа в этот погожий летний денек пробрал холод. Мельмот рассказывал так, как овцам еще никто не рассказывал, не только словами, но и ветром в шерсти и в трепещущих сердцах, так что скоро все овцы поскакали за ним в темноту.
И в истории Мельмота стоял лютый мороз.
13
Мельмот Скиталец
По долам и по камням, тут и там, тут и там, по камням и по ногам, по ногам, по костям, по костям.
Копыта Мельмота стучали по заиндевевшей земле. Сердце скакало впереди него. По долам и по камням. Собаки Мясника выли. За ними следовал сам Падальщик. Мельмот и Ричфилд звали Мясника Падальщиком, потому что он пах смертью, но казался им слишком неповоротливым, чтобы убивать самому. Но теперь Мясник, похоже, примкнул к охотникам, и Мельмот побежал, спасая свою жизнь. По камням и по ногам, по камням и по ногам.
* * *
– Ты не решишься, – надменно заявил Сэр Ричфилд на правах старшего. То, что Ричфилд был старше Мельмота всего на пару секунд, роли не играло.
Сначала он просто злился. Мельмоту не пришло в голову спросить, осмелится ли Ричфилд. Но внезапно он понял, что дело было не в этом. Дело было не в других овцах. А исключительно в нем. Мельмот перестал пастись. Он повернул голову в сторону, где горизонт мягко отделялся от пастбища. Холм за холмом, холм за холмом.
– Решусь, – бросил он прямо в самодовольное лицо Ричфилда.
* * *
По костям, по костям, по долам, по камням. Мельмот уже не помнил, где и когда выучил эти слова. Они просто были нужны. Они помогали ему не думать о Падальщике. Ведь по сути даже Мясник был неважен. Нужно было просто бежать дальше, по долам и по камням, бежать на парящих ногах и с уверенным дыханием. Пока он продолжал, Мясник был неважен. Но дыхание Мельмота уже не было решительным: слишком холодный воздух на улице. Слишком теплый воздух в легких. По камням и по ногам, тут и там, уже целую вечность.
* * *
– Три дня и три ночи, – сказал Ричфилд, – иначе не считается.
– Нет, – возразил Мельмот, – не три.
Ричфилд насмешливо фыркнул.
– Иначе не считается. Любой молочный ягненок может