Мельмот выглядел подавленным.
Мапл представила его лохматый силуэт в темноте, горящие глаза, плавные движения, сизокрылых ворон на спине. Загадка отпечатка копыта. Она кивнула.
– Волчий дух.
Она четко увидела его перед собой.
Остальные овцы взглянули на нее с беспокойством. Им не нравилось думать о волчьем духе – даже средь бела дня, когда солнце согревало шерсть, а над головами кружили чайки. Мод подозрительно принюхалась во все стороны.
Самые умные смотрели на Мельмота. Постепенно им стало ясно: никакого волчьего духа на выгоне не было. Просто Мельмот. Хотя слово «просто» Мельмоту не подходило. Все про себя размышляли, стоит им бояться Мельмота, как волчьего духа, или стоит не бояться волчьего духа, как Мельмота. Или наоборот?
Стадо охватило беспокойство. Лейн и Моппл, которые отдыхали на земле, нервно подскочили. Больше никто не сдвинулся с места. От Ричфилда, который, как вожак, должен был подавать пример в такие моменты, сейчас было мало толку.
– Пфф! – сказал он.
Пфф? Означало ли это, что история о Мельмоте и волчьем духе до последнего слова была выдуманной? Что одного волчьего духа недостаточно, чтобы вывести Ричфилда из равновесия? Что он просто ничего не понял?
Овцы растерянно переглянулись. Некоторые из них в недоумении заблеяли.
В конце концов всех спас голод.
Пока Мельмот рассказывал о ночи в каменоломне, траву никто не щипал. Они бежали за историей с колотящимися сердцами, они трепетали и надеялись. А теперь все мысли занял проснувшийся аппетит. Хорошо, что истории о Памеле были не такими, как история Мельмота, иначе все уже давно отощали бы. Волчий дух или нет – овцы начали с аппетитом пастись. За работой, когда челюсти пережевывали, губы отщипывали, а ноздри и мысли были сосредоточены на траве, их напряжение растаяло, как туман.
* * *
И тут в шерсти Клауд что-то зашевелилось. Оттуда выбрался ягненок. Ножки дрожали, но его лицо выражало уверенность. Он огляделся на лугу. Мельмот стоял всего в паре метров, словно ожидая.
Странным образом его это не испугало, а лишь придало мужества. Они смотрели прямо друг на друга.
– Они говорят, что ты волчий дух, – все еще робко произнес ягненок.
– Я Мельмот, – ответил Мельмот.
– Значит, волчьего духа нет? – спросил ягненок с широко раскрытыми глазами.
Мельмот опустил к нему свое лохматое седое лицо. Губы изогнулись. Ворона на его спине насмешливо каркнула.
– Но если ты его видел, юный травоед, своими собственными круглыми глазами?
– Я его видел, – серьезно ответил ягненок. – И он на тебя не похож. Он был страшный.
Мельмот с усмешкой фыркнул, но быстро посерьезнел, чтобы ягненок не почувствовал себя глупо.
– Послушай, юный травоед, слушай внимательно своими сформированными ушами, глазами и еще не выросшими рогами, слушай носом, головой и сердцем.
Ягненок даже разинул рот, чтобы лучше слышать.
– Если ты видел волчьего духа, – сказал Мельмот, – значит, ты его видел. Той ночью я был возле Джорджа. Но кто сказал, что там был только я? То был особый пастух, что лежал в покрове темноты. Он побродил по множеству миров, во многих мирах был гостем. Теперь бледные в деревне пляшут и пришла Красная. Черные молчуны напрасно стучат в пастуший фургон, с неба валятся падальщики. Кто знает, кто еще плясал вокруг мертвого тела? Не ты! Не я!
– Корделия сказала, что это фокус, – протянул ягненок. – Корделия говорит, что духов не существует. Но она сама в это не верит! Она тоже боится.
– Это не фокус, – ответил Мельмот. – Поверь Мельмоту, который тоже щипал траву в разных мирах. Духи есть на земле. Ужасы промоин и прихвостни кустов, морские пальцы и соломенные призраки еще самые безобидные. Но плачущий ягненок… Если в тумане кричит плачущий ягненок, то ни одна овцематка не сможет устоять. Им нужно к нему, понимаешь, и он тянет их, как паук в паутину. Оттуда никто не возвращается.
Ягненок вздрогнул.
– Никто?!
– Никто. И береги глаза от красной козы. Если овца увидит рыжую козу, то скоро баран из стада умрет на дуэли, и даже ветер не сможет ему помочь. На красную козу овцам лучше не смотреть. И одинокий аромат… – Мельмот втянул воздух, – одинокий аромат, искуситель носа, овцам лучше не нюхать, юный травоед. Божественный аромат, он как все прекрасные вещи, вместе взятые: травы, молоко и безопасность, аромат заливных лугов по осени, запах победы в поединке, – он влечет и притягивает, он шепчет бархатным голосом. Но лишь одна овца во всем стаде может его унюхать. Единственная. И тогда она последует за ним по долам и по камням, прочь от стада, ни разу не оглянувшись, в болото, пока не дойдет до черного озера в трясине. А в том озере маленький злобный глаз, и он глядит на тебя…
– А потом? – хрипло прошептал ягненок.
– Потом? – Мельмот закатил глаза. – Ничего потом. Дальше злобного глаза еще никто не доходил – по крайней мере, еще никто не ускакал от него целым и невредимым. Устоять перед одиноким ароматом смогла лишь одна овца.
Ворона на плече Мельмота повернула голову и пустыми глазами уставилась на ягненка.
– Ты? – прошептал ягненок.
– Я? – Мельмот подмигнул. – Важна история, а не тот, кто ее рассказывает. Слушай истории, вслушивайся в них, навострив уши, собирай их, как лютики на лугу. Существуют ревущие овчарки, Туллий Безносый, овца-вампир, Пастух Без Головы…
– И волчий дух, – добавил ягненок, у которого перед глазами вновь встала страшная ночь у дольмена.
– И волчий дух, – подтвердил Мельмот. – Волчий дух, мой настойчивый юный духовидец, тоже существует.
И, словно в знак согласия, ворона на его спине расправила крылья и скрылась в закатном солнце.
Мельмот развернулся и прошел мимо принюхивающейся Мод. Он пробежал мимо Корделии и Мапл, мимо Зоры и Сэра Ричфилда, состроившего заговорщическую физиономию. Затем Мельмот исчез в живой изгороди, и в следующую секунду овцам показалось, что странный седой баран им просто привиделся.
Но Ричфилд довольно моргал.
– Мельмот просто решил побродить вокруг, – сказал он. – Всегда любил ночь. Вечно приговаривал: «Жалко тратить на сон». Он вернется. Овцам нельзя покидать стадо – если только они не собираются вернуться, – на всякий случай добавил он.
* * *
После ухода Мельмота выгон показался овцам пугающе пустым, как глубокое гладкое море. Они сбились в кучу на холме и слушали сначала тишину, а затем Мисс Мапл. Мисс Мапл вела расследование.
– Теперь мы знаем, почему Джордж отбился от стада, – сказала она. – В ночь, о которой рассказывал Мельмот, Джордж понял, что его стадо было ложным. Его стадо растерзало Маккарти. Просто представьте: вы живете в стаде, и