Овцы в ужасе уставились на Мисс Мапл. Такая страшная мысль по доброй воле не пришла бы им даже во сне. Лишь зимний ягненок насмешливо мекал.
– Но это было тайной, – продолжила Мисс Мапл. – Волки, которых не так просто учуять, – волки в овечьей шкуре. И правда не должна была выйти наружу. Я думаю, люди так понимают справедливость: когда что-то выходит наружу.
– Откуда? – оживился Отелло.
Мисс Мапл сосредоточенно размышляла.
– Не знаю откуда, – призналась она в итоге. – Если бы мы знали откуда, то могли бы попробовать просто выпустить это наружу.
– Справедливость! – заблеял Моппл, которому понравилась идея просто выпустить что-то наружу. По крайней мере, это звучало нестрашно: небольшой толчок или проворная мордочка Лейн у нужной калитки – и вся история с убийством позади. Но потом он задумался, зачем кому-то запирать за забором справедливость. Она опасна? Только для людей или для овец тоже? Моппл удержался от комментария и сделал овечье выражение лица. На будущее он решил жевать и помалкивать на подобных собраниях.
– Интересно, если подумать, кто в истории Мельмота боялся и почему, – добавила Мисс Мапл после небольшой паузы. – Джордж и Мясник сначала испугались трупа. Это нам известно. Труп – признак того, что поблизости бродит смерть, а смерти боятся все.
Осторожное согласное блеяние. Тема разговора была для овец решительно слишком болезненной. А Мисс Мапл безжалостно продолжала:
– Но потом, когда Джордж и Мясник узнали, что убийцы знают, что они знают, Джордж и Мясник испугались еще больше.
Овцы переглянулись. Кто что знал? Мисс Мапл воспользовалась всеобщим замешательством, чтобы щипнуть сочный золотой лютик и добросовестно его прожевать. Затем она продолжила:
– Почему? Потому что убийцы тоже боялись – боялись того, что все выйдет наружу. Это делает их опасными – как собак. Собаки, которым страшно, в два раза опасней. Собаки, которым страшно, кусаются.
Внезапно Мисс Мапл, кажется, пришла новая идея. Она взглянула на Моппла, который все еще был сосредоточен на пережевывании.
– Моппл, что ты должен был запомнить?
– Все, – гордо ответил Моппл.
Мапл вздохнула.
– А что еще?
Моппл крошечную долю секунды размышлял.
– Король кобольдов, – сказал он.
Мисс Мапл кивнула.
– Теперь мы знаем, почему дети боялись Джорджа – хотя он никому ничего не сделал. Они научились страху от взрослых – как ягнята. Для взрослых Джордж был опасностью, потому что знал их тайну.
Овцы потрясенно молчали. Мисс Мапл по праву считалась самой умной овцой всего Гленнкилла.
– А вдруг это никак не связано со смертью Джорджа? – спросила Зора. – Все-таки они на много лет оставили его в покое – почти на целую овечью жизнь. Почему вдруг сейчас?
Мисс Мапл энергично замотала головой.
– Это должно быть как-то связано. Лопата здесь, лопата там, это слишком необычно. Вообще-то лопаты не опасны. Наша много лет провела в сарае, и ничего не случилось. И тут внезапно два человека умирают от лопаты? Ведь именно так выглядела смерть Джорджа, хотя на самом деле его отравили. Кто бы ни убил Джорджа, он хотел, чтобы вспомнили о Маккарти.
– А что с Мясником? – заблеял Моппл, изменивший своему принципу вечного молчания и жевания. – Мясник знал о Маккарти!
– Мясник, – вслух размышляла Мапл, – Мясник. – Она словно пережевывала это слово. – Мясник себя обезопасил. Вот почему никто не убивает Мясника! Может, они хотели его припугнуть, потому что не осмеливаются подступиться к нему самому? С другой стороны… – Мисс Мапл пошевелила ушами. – С другой стороны, все может быть ровно наоборот. Возможно, кто-то хочет, чтобы все наконец вышло наружу. Может, Джорджа убили именно за этим. И теперь, когда с Джорджем ничего не вышло, они метят в Мясника. Люди в деревне за него боятся. Мы слышали, как они тревожились за него, хотя никто его не любит.
– Это любовная история! – упрямо проблеяла Хайде.
– Если в ней фигурирует Мясник, то нет, – возразил Моппл.
Но Мисс Мапл, казалось, даже Мясника считала способным на любовную историю.
– А почему бы, собственно, и нет? – сказала она. – Все-таки Мясник вроде интересуется Кейт. И он знал, что тогда случилось с Маккарти. Может, это Мясник воткнул лопату в Джорджа, чтобы все выглядело так, словно это сделал кто-то другой? Все вместе! Никто не осмелится его выдать – потому что он себя обезопасил.
От обилия мыслей Мисс Мапл у овец закружилась голова. Куда бы она ни сунула свой овечий нос, новые возможности начинали кружить, как мухи над кормушкой. Даже Мисс Мапл, казалось, устала от своих идей.
– Мы все еще знаем недостаточно. – Она вздохнула. – Нам нужно получше изучить людей.
Овцы решили отдохнуть от напряженной криминальной деятельности в загоне.
После жаркого дня воздух внутри был спертым и удушливым. Жара собрала из всех углов, закоулков и ниш старые запахи. Молодая мышка, которая прошлым летом умерла под деревянным полом. Вспотевший Джордж, сквозь люк на крыше обрушивший на них душистый дождь из сена. Винтик, выпавший из радио и все еще хранивший запах металла и музыки. Кровь и жгучая мазь, капавшие на пол из раны Отелло. Ласточкины гнезда под крышей. Запах машинного масла. Запах многочисленных ягнят. Запах снега. Пыльца с бабочкиных крыльев.
Запахи кружили по загону, как любопытные крысы.
Мапл прислушивалась к ним сквозь дрему. Несмотря на жару, она быстро уснула.
В ее сне было прохладно. Она стояла в ручье, и он ей что-то нашептывал. Журчал, гудел, пел. Ручей рассказывал, что все течет в море и никогда не возвращается. Но Мапл не верила ручью. На его берегу паслось большое стадо роскошных белых овец, и порой казалось, что они по очереди переходили через ручей. Каждый раз на другой берег выходила черная овца. Черная от головы до копыт. Черные овцы тоскливыми глазами смотрели на белых овец на другом берегу, но те, казалось, ничего не замечали до тех пор, пока одна из черных овец, разбежавшись, не перепрыгнула через ручей. Но она не стала вновь белой. Прямо в прыжке она превратилась в большого серого волка. Белые овцы бросились от него врассыпную прямо на небеса. Во сне Мапл твердо решила запомнить, как именно они это сделали, чтобы потом рассказать Зоре. Но во сне Мапл уже понимала, что не сможет уберечь секрет до пробуждения. С неба повеял нервный запах.
* * *
Мапл очнулась от страшного сна, вновь очутившись в темной жаре загона. Запах стада овец! Чужие овцы совсем близко! Лишь секунду спустя она вспомнила, что теперь с ними Мельмот, который сам пах как целая отара полуовец. Видимо, он раньше обычного вернулся с ночного променада. Мапл успокоилась. Она размышляла,