– Без сомнения, липа, – сказал он. – Но действительно ли это старая липа Гленнкилла?
– Да, да! – нетерпеливо выпалил Джош. – Старая липа. Начинайте уже.
– Нет, – сказал адвокат.
– Почему нет? – спросила Лили. – Вы нас тут собрали, чтобы ничего не оглашать?
– Нет, – повторил адвокат.
– А что же не начинаете? – встрял Эдди.
Адвокат вздохнул. На его запястье сверкнули часы. Хорошие часы, как те, что Джордж надевал, работая в огороде.
– Точное время – одиннадцать пятьдесят шесть. Можете мне поверить. – Эта фраза относилась к тем, кто уже потянулся к своим часам. – До двенадцати часов я, к сожалению, ничем не могу вам помочь.
Люди загудели. В их жучьих голосах звучали гнев, возмущение, нервозность и даже некоторое подобие облегчения.
Под предводительством Отелло овцы решились подойти поближе. Они двинулись в путь в час короткой тени, чтобы всем вместе посмотреть, выйдет ли из завещания что-нибудь важное. Убийца или, по крайней мере, важная улика. На них никто не обращал внимания. Отелло строго наказал им подкрасться к людям, как собаки – бесшумно и незаметно. Но даже если бы они начали скакать по лугу галопом и громко блеять, их бы все равно вряд ли кто-то заметил. Люди были слишком заняты своими часами.
Часы на церковной башне пробили полдень.
– Пора! – шептались люди.
Но адвокат лишь покачал головой.
– Спешат. Вам бы их подвести.
Снова гневный гул. Затем люди один за другим умолкли. Моппл снова увидел Тревогу, как она с развевающейся гривой элегантно проскользила вдоль рядов, как кошка приласкалась к ногам трактирщика Джоша, дунула в спину Эдди и с ухмылкой вдохнула аромат черного платья Кейт.
И тут люди снова начали глухо перешептываться. Среди них возникла Ребекка. Ее красное платье было словно капля крови на черном мехе всеобщего траурного одеяния. Все взгляды были прикованы к ней, око за оком, око за оком. Отелло хорошо понимал, что происходило. Ребекка была прекрасна как цветок, и всем мужчинам хотелось его сорвать.
Часы адвоката скрылись под белоснежной манжетой рубашки. Он кашлянул, чтобы вернуть к себе внимание деревенских жителей.
Овцы затаили дыхание в предвкушении. Сейчас им впервые за долгое время будут читать! И это написал сам Джордж!
– «Своей жене Кейт я завещаю библиотеку, в том числе семьдесят три бульварных романа, один детектив, сборник ирландских сказок, справочник овечьих болезней и все остальное, что полагается по закону». – Адвокат поднял глаза. – Дом достается вам, – объяснил он. – Также вам причитается небольшая пенсия.
Кейт кивнула, крепко стиснув зубы.
– «Своей дочери Ребекке Флок…»
Толпа загудела. Джордж? Дочь? Интрижка на стороне? Измена?!
– «…я завещаю свою землю, а именно выгоны в Гленнкилле, Голахе и Тулликинри».
Отелло взглянул на Ребекку в ее ослепительно красном платье. Среди черных и серых жителей деревни она была похожа на цветок мака. Сама она побледнела и поджала губы. Никто не обращал на нее внимания. Кейт всхлипнула. Хэм обеспокоенно на нее смотрел.
– Ну вот и все, – сказал кто-то.
– Нет, – возразил адвокат. – Не все.
Моппл буквально увидел, как под черными одеждами напрягаются мышцы. Сейчас все выйдет наружу? Но что? Моппл приготовился бежать.
– «Бет Джеймсон я завещаю свою Библию».
Сердобольная Бет в третьем ряду прикрыла рот ладонью и начала неудержимо всхлипывать.
– «Абрахэм Рекхэм получит мой «Смит и Вессон» вместе с глушителем, вестимо, он ему еще пригодится».
Хэм сидел в кресле-каталке. Его глаза стали влажными. Он угрюмо кивнул.
– Я знаю, что вы сейчас думаете, – сказал адвокат. – Не все, но многие.
– Откуда вы знаете? – спросила Лили.
– Я цитирую, – ответил адвокат.
Недоуменные взгляды. Адвокат вновь вздохнул. Овцы хорошо его понимали. Даже они знали, что такое «цитировать». По крайней мере, примерно. Что-то типа «читать вслух».
– «Я долго размышлял», – сказал адвокат, – «но решил этого не делать. Продолжайте жить свои бесславные жалкие жизни». – Адвокат поднял глаза. – Думаю, вы поймете это лучше, чем я.
– Это все? – спросил Джош с заметным облегчением в голосе.
Адвокат покачал головой, прочистил горло и начал рыться в бумагах.
– «Остаток своего состояния, который на данный момент составляет…» – адвокат назвал число, которое овцы еще ни разу не слышали, – «я завещаю…»
Адвокат не торопился продолжать. Его умные глаза сверкали из-под очков, а он наблюдал за жителями Гленнкилла сквозь полуопущенные веки. Люди притихли. Вдруг в тишине раздался истеричный смешок Кейт.
– «…я завещаю своим овцам, чтобы они, как и обещано, смогли отправиться в Европу».
Кейт рассмеялась в тишине безобразным смехом, который просачивался через овечий мех холодным дождем. Хэм часто заморгал, как будто дождь попал и на него.
– Это шутка? – спросил Грешник Гарри.
– Нет, – ответил адвокат. – Это вполне законно. Распорядитель имущества, разумеется, я. Помимо этого, животным понадобится доверенное лицо, которое в качестве пастуха отправится с ними в Европу. Права и обязанности доверенного лица четко прописаны в завещании.
– И кто это? – с любопытством поинтересовался Том О’Мэлли.
– А вот это, – ответил адвокат, – еще не определено. Я должен выбрать по собственному усмотрению. Неплохо бы прямо сейчас. Есть ли среди вас желающие?
Тишина.
Адвокат кивнул.
– Разумеется, вы должны понимать, что вас ждет. Я кое-что для вас приготовил. – Он раздал жителям деревни распечатанные листки.
Лили хихикнула.
– Читать овцам вслух не меньше получаса в день? Да кто вообще так делает?!
– Доверенное лицо, – сказал адвокат. – Соблюдение условий, разумеется, будет контролировать третья сторона, то есть я.
– Овец запрещается продавать и отдавать на убой? При селекции особое внимание уделять шерстной продуктивности?! – воскликнул Эдди. – Не очень-то это рационально.
– Такая цель и не ставится, – ответил адвокат. – В самом низу указано жалованье. Каждый раз, когда умрет овца, оно будет понижаться, но все равно, на мой взгляд, останется довольно внушительным.
– А если они все умрут? – спросил Габриэль. – Например, от инфекции?
– В таком случае доверенному лицу полагается небольшая премия, но остальные платежи будут прекращены.
Габриэль шагнул вперед.
– Я готов.
– Замечательно, – ответил адвокат. – Кто-то еще?
Жители Гленнкилла нервно переглянулись. Они перевели взгляд на свои листочки, затем снова на Габриэля и адвоката. Было видно, что некоторые из них лихорадочно размышляли. В их глазах загорелся странный огонь, и внезапно в воздухе повис сильный запах пота. Ожидающий. Голодный. Но они взглянули на Габриэля, который, засунув руки в карманы, стоял возле адвоката, и промолчали. «Как на вожака», – подумали овцы. Если вожак решил взяться за какую-то задачу, то ни одной овце не придет в голову с ним конкурировать.
Но одна овца все-таки решилась.
– Правда никто? – спросил адвокат. В его спокойном голосе раздалась нотка разочарования.
– Мне тоже хочется, – сказал теплый голос. Голос чтеца.
– Превосходно, – ответил адвокат и благодарно взглянул на Ребекку. Она стояла рядом с Бет, бледная