– Мне очень жаль, – сказала Бет. – Язычники!
Ребекка свистела.
– Ничего у них не получится, – уверила Бет. – Эдди сказал, что это взломостойкий замок. Такой им точно не по зубам.
Ребекка продолжала свистеть, словно Бет рядом не было.
– Пойдемте, – предложила Бет. – Вы можете переночевать у меня.
– Я в эту деревню больше не вернусь, – спокойно отчеканила Ребекка.
Они помолчали.
– Кто такой Крис Маккарти? – вдруг спросила Ребекка.
– Что? – Бет испуганно вынырнула из собственных мыслей.
– Крис Маккарти. Знаете, я изучала архивные подшивки газет. Семь лет назад. Пока вы были в Африке, Криса Маккарти нашли убитым в каменоломне. В полицию поступил анонимный звонок. Ни одного подозреваемого, никакого расследования, ничего. Тут же исчез из заголовков. Думаю, это то, что вы искали.
– Крис Маккарти! – Бет схватилась за блестящий предмет на шее. – Крыс Маккарти. Вот как они его называли.
Ребекка подняла брови.
– Много разговоров о нем ходило. Никто не знал, откуда он взялся. Что он забыл именно в Гленнкилле. Но деньги у него водились. Выкупил Уайтпарк и привел поместье в порядок. Какое-то время спокойно там жил. Так нам казалось. Все его любили. Потом, конечно, все утверждали, что сразу почуяли подвох.
– А что было потом?
– Сначала все шло хорошо, – продолжила Бет. – В «Бешеном кабане» все ему в рот смотрели, когда он рассказывал, как разбогател. Говорил, что начинал как фермер, а потом… – Бет ухмыльнулась. – Люди чуть ли не совали деньги ему в руки. Инвестиции за границей. Первые вкладчики даже умудрились что-то вернуть. М-да. – Она пожала плечами. – Об остальном можете догадаться.
Ребекка кивнула.
– Потом все завертелось по-настоящему, – продолжила Бет. – Он постепенно выкупал землю. Прямо отсюда, рядом с выгоном, и дальше аж до деревни. Ему тут все принадлежало. Он хорошо платил, и у людей просто не оставалось выбора. С деньгами тут туго. Никто не спрашивал, что он собирается делать с землей. По крайней мере, в начале. А потом было уже слишком поздно.
– Слишком поздно для чего?
– Он решил построить тут скотобойню. Крупнейшую скотобойню в Ирландии. Когда я собиралась в Африку, все лихорадочно думали, как можно это предотвратить. Петиции, гражданские инициативы. А когда я вернулась – ничего. Уайтпарк стоял пустой, а то, что его убили, я впервые слышу от вас.
– А что плохого в скотобойне? – спросила Ребекка.
Бет грустно усмехнулась.
– Вы хоть раз их видели? Зловоние! Транспортировка скота. Ад! Это бы всех уничтожило, всех до одного. Туризм в первую очередь! Все гостиницы, «Бешеного кабана». Да и фермеры не смогли бы продавать мясо и разорились. Знаете, местные такие, что могли сколько угодно ругаться на Маккарти, но мясо все равно бы покупали, где подешевле.
– Понятно, – сказала Ребекка. – Знаете, я больше не хочу о них слышать. Хватит уже. – Она взглянула на Бет, похожую на черное пугало. – Я приехала сюда, потому что хотела узнать о нем все. В первую очередь кто его убил так незадолго до… – Она осеклась и провела указательным пальцем от носа ко лбу. Этот жест овцы уже видели у Джорджа. – Он написал мне письмо, – после небольшой паузы сказала она, – и я не спешила на него отвечать. Я тогда подумала: «Пусть помучается». – Ребекка судорожно сглотнула. – Мы бы наверняка помирились.
– Я тоже так думаю, – сказала Бет.
– Правда? – спросила Ребекка.
– Правда.
– Теперь я хоть понимаю, как он жил, на самом краю этой ды… этой деревни. Я впервые им восхищаюсь.
Они замолчали. Словно что-то услышав, обе женщины повернули головы к морю, где как раз разыгрался восхитительный закат. Овцы на всякий случай тоже посмотрели в ту сторону, но не обнаружили ничего особенного.
– Что вы теперь будете делать? – спустя какое-то время спросила Бет.
Ребекка пожала плечами.
– Считать овечек. А вы?
– Молиться, – ответила Бет. – Я буду за вас молиться.
Но в итоге она ничего не сделала, просто стояла с закрытыми глазами в закатных сумерках и отбрасывала ровную длинную тень. Трещали сверчки. Белая кошка, задрав хвост, шла вдоль каменной стены у ворот. Запели первые ночные птицы. Овцы щипали душистую вечернюю траву. Все, кроме Мельмота. Мельмот все еще напевал. До тех пор, пока с Вороньего дерева не слетела сорока и не уселась ему на спину.
Но она не стала там долго задерживаться, а полетела на крышу пастушьего фургона. То, что она несла в клюве, в лучах заката горело как огонь. Затем оно упало из клюва сороки и с громким звоном опустилось на верхнюю ступень пастушьего фургона.
Ребекка схватила огненную штуку и вскочила на ноги. Дверь пастушьего фургона заскрипела, и Бет открыла глаза. Ребекка весело рассмеялась.
– Ого! – воскликнула она. – Я и не подозревала, что это так работает! В следующий раз захватите для меня парочку своих трактатов!
Бет обхватила маленький блестящий предмет у себя на шее. Костяшки ее пальцев побелели.
– Заходите! – крикнула Ребекка из фургона.
Но Бет отпрянула от двери и энергично замотала головой. Овцы тоже занервничали. Сейчас что-то выйдет наружу? Что бы это могло быть? Но из фургона ничего не вышло, как ничего не вышло из завещания.
– Мне нужно возвращаться, – сказала Бет. – Так будет лучше. Позвольте дать вам совет: не включайте сегодня свет. Я скажу им, что вы уехали.
Она резко обернулась и привычным путем зашагала в деревню, как всегда, тощая и прямая.
* * *
Ребекка и ее чемодан скрылись внутри фургона. Овцы услышали, как в замке повернулся ключ. Они склонили головы.
– Она спит? – спросила Корделия.
– Она пахла устало, – сказала Мод.
– Ей нельзя спать, – дерзко заявила Хайде. – В завещании сказано: она должна читать нам вслух. Она плохой пастух!
– Читать, читать! – заблеяли овцы.
И вдруг они умолкли. К ним подошел Мельмот, как водится, жуткий и косматый.
– Вздор! – заявил он. – Вы не понимаете? История здесь. История – мы. Дитя нуждается в ключе!
– Так она уже нашла ключ, – возразила Хайде.
Мельмот покачал головой.
– Красной овечке Джорджа нужны все ключи, – упорствовал он.
– Ты имеешь в виду ключ от ящика под дольменом? – спросила Клауд.
– Под дольменом, – подтвердил Мельмот. – У кого ключ?
– У меня! – гордо ответила Зора.
– Ах, Пропащая. – В голосе Мельмота мелькнуло уважение. – У кого еще?
Никто не ответил. Мельмот кивнул.
– Похищенный, в воздухе, с вороватой радостью, блестяще охраняемый до прихода человеческой кошки. Нам нужно поторопиться.
– Я должна его отдать? – Зора возмущенно смотрела на Мельмота.
Мельмот кивнул.
– Ради хозяйки. Ради Джорджа, хозяина.
– Я и Джорджу его просто так не отдавала, – огрызнулась Зора. – Он ждал его у края пропасти.
– Джордж знал. Она его дитя. Она не