Другие! Другие овцы! Там будет куча овец – особенно умных овец, у которых можно многому научиться. Возможно, потом удастся объединиться в огромное стадо. Сара дергала ушами от предвкушения, Зора с наслаждением вдыхала прохладный утренний воздух, а Клауд опустила нос в солому, урча от удовольствия.
– Но когда? – спросила Лейн.
Овцы знали, что конкурс овец проходит раз в год. А год длинный – от зимы и до зимы.
– Послезавтра! – отозвался Моппл.
Овцы повернулись в его сторону. Моппл Уэльский проснулся и смотрел на них бодрыми и ясными глазами.
– А ты откуда знаешь? – спросила Хайде. – Почему именно послезавтра?
– Габриэль сказал, – ответил Моппл. – Мяснику. Когда Мясник хотел предостеречь его от нас.
Значит, послезавтра! Поспать два раза, и все начнется. Мало времени на подготовку. А еще мало времени на волнение и беспокойство.
Но Мисс Мапл лишь смерила Моппла скептическим взглядом.
– Но мы с тех пор уже один раз спали. Это уже не послезавтра. А завтра!
– Послезавтра, – упрямо повторил Моппл.
– Все поменялось, – объяснила Мисс Мапл. – Все изменилось во сне. Конкурс уже завтра.
– Но я же запомнил! – огрызнулся Моппл. – Если я что-то запоминаю, то оно уже не может измениться. Даже во сне. Никогда.
– Неправда, – сказала Мисс Мапл. – Это может.
Моппл Уэльский, насупившись, забился в угол и начал шумно жевать солому. Но его обида не могла погасить утренний энтузиазм остальных. Значит, завтра!
– Нам еще нужен номер! – восторженно воскликнула Хайде. – До конкурса допускают только овец, которые подготовят номер.
– А что такое номер? – спросил ягненок.
Тишина струилась по загону и хлопьями сыпалась на копыта, словно снег зимой. Где-то вдали очень громко мычала корова. По дороге не громче букашки жужжала машина. Где-то под крышей шуршал мышонок, барабаня лапками, как капли дождя по сухому дереву. Большой коричневый паук бесшумно продирался сквозь лес овечьих ног.
– Может, номер лежит в сарае для инструментов? – после паузы предположила Корделия. Джордж хранил там много полезных вещей.
– Даже если и да, – протянула Зора, – мы же не знаем, как он выглядит!
– Можем взять с собой все, что нам незнакомо, – сказала Хайде, решившая победить любой ценой.
Они с любопытством поскакали к сараю, и Лейн своей проворной мордой открыла калитку.
Дверь распахнулась, наружу вырвался затхлый воздух. Машинное масло, металл, пластик и другие неприятные запахи. Овцы с надеждой заглянули внутрь сарая. Это крошечное помещение, такое маленькое, что туда не пролезла бы даже овца, было сверху донизу забито вещами. Вполне возможно, что среди них был и номер.
Коса. Пастуший посох. Машинка для стрижки овец, бутылочка масла, ящик для инструментов, крысоловка и семена для огорода. Семена пахли недурно. Банка с гайками и болтами, небольшие грабли. Ошейник от блох для Тесс. Упаковка крысиного яда, который Джордж купил в гневе, но так и не использовал. Красно-белая тряпка и замша для протирки стекол. Это все овцы знали. Они точно знали, чего Джордж не делал с этими вещами – номеров.
Лейн, стоявшая в первом ряду, обернулась к остальным.
– Ничего, – сказала она.
Внезапно сзади раздалось хихиканье. Мельмот. Овцы развернулись и оцепенели от ужаса. Мельмот превратился в совершенно другого зверя. Он поднялся на задние ноги расхаживал как прямоходящий. Его движения были неуклюжими и довольно нелепыми. Странными, бессмысленными и какими-то неправильными. Овцы поежились.
– Что это? – прошептала Корделия.
– Это, – объявил Отелло, тоже поднимаясь на две ноги, – и есть номер.
* * *
Ребекка босиком вышла из фургона и потянулась, словно кошка, когда солнце уже стояло высоко, но овцы все еще обсуждали.
Ничего из того, что они умели, не было похоже на номер. Щипать траву, бегать, сидеть на скале – ни-че-го. Скакать и думать тоже не годилось. Все запоминать – нет, воровать хлеб – тем более нет.
– А что насчет слушать? – предложила Хайде.
Отелло нетерпеливо покачал головой.
– Номер должен быть абсолютно бессмысленным, – в сотый раз объяснил он. – Бессмысленным и нелепым. Ходить на двух ногах. Махать платочком в зубах. Катать мячик.
– С какой стати овцам катать мячик? – спросила Мод.
– Вот именно, – ответил Отелло.
– Они думают, что овцы умные, когда те делают бессмысленные вещи? – Корделия недоверчиво дрогнула ушами.
Отелло фыркнул.
– Это не обязательно понимать. Это нужно просто принять. – Мельмот коротко кивнул.
– Но у нас нет мячика, – сказала Лейн, очень прагматичная овца.
– Кажется, мы не сможем показать номер, – хладнокровно констатировала Зора. – Оно и к лучшему.
Некоторые овцы повесили носы. Но Мисс Мапл было не так-то просто сбить с пути.
– Ничего страшного, – сказала она. – Мы хотим, чтобы на нас обратили внимание. Мы же не собираемся побеждать.
– Я собираюсь, – возразила Хайде.
Мисс Мапл оставила эту реплику без ответа.
– Если нам удастся попасть на конкурс, они нас заметят. И тогда мы попытаемся все им объяснить.
– Что они должны понять? – уточнила Мод.
– Что Бет его убила, отравила, но этого Бет было мало, ведь ей нужна была душа Джорджа. Тогда она воткнула в него лопату, чтобы дух не стал ее преследовать, – поспешно объяснил Рамзес.
– Они никогда этого не поймут! – простонал Моппл.
– Проще! – воскликнула Мисс Мапл.
– Что Бет – убийца Джорджа. Сначала ядом. Потом лопатой, – предложила Хайде.
– Проще! – воскликнула Мисс Мапл.
– Бет – убийство – Джордж! – раздраженно выпалила Зора.
– Именно! – сказала Мисс Мапл. – Если нам повезет, они нас поймут.
Овцы переглянулись. Три простых слова – но как же сложно будет втолковать их людям…
Они стали озираться, ища поддержки Мисс Мапл. Но проницательная овцедама куда-то делась. Зато овцы услышали жуткий скрежет в углу загона. Секунду спустя Мисс Мапл вернулась к ним. Нос ее был в грязи, а в зубах она сжимала штуку Мясника.
У Мисс Мапл возник план.
21
Фоско разбирается
Инспектор Холмс разочарованно глядел в бокал с «Гиннессом». В любой другой день пиво бы его подбодрило, но не сегодня. Так сказать, «Гиннесс» при исполнении. Это портило все удовольствие. И именно здесь, в этой богом забытой дыре под названием Гленнкилл, зажатый между туристами и местными – все, естественно, в праздничном настроении. Атмосфера ему не понравилась. Расслабленная, конечно, как и полагается, но люди здесь чересчур расслабились. Возможно, ему просто так казалось, потому что сам он никакого удовольствия не испытывал.
Не надо было ему идти на службу в полицию. Не с этой фамилией. В Голуэе был Ватсон, тому тоже пришлось несладко, но вот ему… Тупые шутки были меньшим из зол. Все безнадежные дела попадали Холмсу на стол. С тупыми шутками в придачу. Он не виноват, что у него худшая раскрываемость во всем графстве! И никакой