Ведь там, в первом ряду, всего в паре шагов от него, вцепившись руками в подлокотники своего кресла, сидел Мясник.
22
Важная роль Моппла
Том О’Мэлли смотрел на бокал «Гиннесса». Последние дни прошли неплохо. Люди с удовольствием с ним общались. Потому что ему было что рассказать. Как же, оказывается, по-другому ощущается жизнь, когда люди хотят с тобой разговаривать.
Чудесные цвета. Если бы его спросили, за что он больше всего любит «Гиннесс», то в первую очередь ему на ум пришли бы цвета. Черный, который может казаться бордовым или коричневым. Том однажды видел лошадь такого цвета. Коричневая, как «Гиннесс». А сверху кремовый белый, как взбитые сливки. Невозможно устоять. Хотя в последние дни он пил не так уж много. Внезапно всем резко стало что-то от него надо. Хотя он с трудом помнил, что произошло. Лишь как его нога ступила на что-то мягкое и бесконечный ужас.
Странно, что он начал вспоминать обо всем лишь теперь, когда люди перестали спрашивать. Как много времени ему потребовалось, чтобы осознать, что лопата торчала прямо из Джорджа. Насквозь! Неудивительно, что теперь он снова сидел в «Бешеном кабане», опрокидывая стакан за стаканом.
«Хорошо, что я хотя бы глаз не видел, – подумал Том. – Если не видишь глаз, то еще терпимо».
* * *
Моппл третий раз в жизни встретился глаза в глаза с Мясником. Тот смотрел на Моппла угрожающе. Без оконного стекла и без тумана – сквозь лишь тонкую пелену дыма. Третий раз – это уже слишком. Моппл развернулся и засеменил к пандусу. Справедливость – это, конечно, хорошо, но Мясник есть Мясник.
Отелло молча встал на пути Моппла.
– Мясник, – всхлипнул Моппл. – Он нас всех убьет. Меня в первую очередь!
Отелло покачал головой.
– Он тоже зритель. Зрители ничего не делают. Никогда!
Моппл беспокойно покосился на людей. Кажется, Отелло был прав. Мясник не шелохнулся. Лишь его здоровенные лапищи сжались и снова отпустили подлокотники кресла. Сердце выскакивало из груди, но Моппл вернулся к задней части сцены, где своего выхода ждали Мисс Мапл и Отелло. Зора уже стояла в центре помоста.
Сначала люди вроде понимали, о ком шла речь: о Джордже. Зора начала выступление с изображения характерных черт Джорджа. Она легла и протянула ноги.
Несколько человек похлопало.
Но никто не испугался.
Мисс Мапл незаметно покачала головой. Они совсем ничего не поняли! Зора поднялась на ноги и начала все сначала, на этот раз изобразив сцену смерти гораздо эффектней.
Пока Зора медленно падала, подгибая передние ноги и драматично блея, Моппл с любопытством осматривал людей. Значит, вот они какие, зрители. Они действительно ничего не делали. А вот то, что творилось на столах, занимало Моппла гораздо больше. Много бокалов «Гиннесса», человеческий корм в маленьких тарелочках и странные мисочки для пепла. Моппл привычно принюхался к человеческому корму. Большая часть пахла несъедобно, но с центра первого стола сквозь дым пробивался многообещающий сладкий аромат. Моппл взглянул, как Зора болтает ногами. До его выступления еще есть время.
Моппл Уэльский осторожно шагнул к пандусу. Внизу сидели зрители. Если даже Мясник ничего не предпринимал, то уж насколько безобидны все остальные! Воспользовавшись тем, что все внимание было направлено на Зору, Моппл положил тряпку на край сцены и спустился прямо к столу с приятным запахом.
* * *
Зора на сцене вновь вскочила на ноги. Кажется, на этот раз все поняли. Теперь на очереди само убийство.
По лугу Зора важно прогуливалась широкими, ровными шагами Джорджа, в ее глазах читалось: «За работу, ленивая скотина!» Затем она навострила уши: идея! Джордж спустился по ступеням пастушьего фургона, чтобы нанести визит Бет. Мисс Мапл стояла на другом краю платформы и ждала спокойно, как волк.
Они поприветствовали друг друга. Мапл изобразила притворно дружелюбное выражение лица. Она подтолкнула Зору носом: так Бет хотела сподвигнуть на что-то Джорджа. Но Джордж не хотел. Он нетерпеливо покачал головой. Глаза Зоры при этом блестели так же задорно, как у Джорджа. Тем временем Бет в голову пришла идея. Мапл дружелюбно заблеяла, приглашая Зору выпить освежающий напиток. Ничего не подозревая, Зора окунула нос в невидимый отравленный пруд и от души хлебнула.
Одним глазком она поглядывала на зрителей. Люди сидели с пустыми лицами, и лишь Хэм выглядел встревоженно. Неужели никто не понял план Бет? Во время репетиции перед стадом в этот момент некоторые овцы уже взволнованно блеяли: «Джордж, не делай этого!» Но было уже поздно. Джордж выпил отравленную воду. В третий раз за сегодня Зора драматично умерла на сцене.
* * *
Вот он. Кусочек пирога с торчащей вилкой. Моппл хорошо умел обращаться с пирогами, но не с вилками. Он колебался.
Ошибка. Человек по ту сторону пирога его заметил.
– Эй! – воскликнул он. – Кыш! Кыш!
Он внезапно начал размахивать руками, что в любой другой день испугало бы Моппла.
«Ты зритель», – подумал Моппл Уэльский и вытянул шею.
Человек удивительно проворно выхватил кусок пирога прямо из-под носа Моппла и высоко поднял его над головой, куда Моппл не мог дотянуться.
В ту же секунду ноги Зоры в последний раз дернулись в воздухе, и она замерла.
В ту же секунду Том О’Мэлли впервые за долгое время поднял глаза от бокала «Гиннесса», увидел в тени очертания продолговатого предмета, в котором торчало что-то металлическое, позади овцу – мертвую? – не та ли это черноголовая овечка с обрыва? – рядом черного барана с четырьмя рогами – овцы Джорджа – его нога наступила на что-то мягкое…
– Джордж! – закричал Том.
Под столом завыл Кухулин, старая овчарка Джоша, которую Том случайно пнул ногой в бок.
Все вокруг замолчали, но имя Джорджа еще долго висело в воздухе. Атмосфера в зале поменялась. Словно в «Бешеном кабане» подул холодный ветер и задул несколько свечей.
– Сядь на место, Том! – строго сказал Джош в полной тишине. – Ты пьян. Просто сядь на место.
Но Том и не думал садиться. Он показал пальцем на сцену.
– Они… овцы! Это же… Они хотят нам что-то рассказать об убийстве!
– Не смешно, – прошипел второй голос.
– Сядь! – повторил Джош.
Том с красным носом и бледным лицом обвел взглядом зал.
– Сядь на место, – в третий