И правда. Том был пьян. Он плюхнулся обратно на скамейку и расстроенно потрепал Кухулина по голове. Опять напился. Зал поплыл перед глазами. А ведь еще секунду назад все было предельно ясно. Овцы… Это что-то значило. Но возможно, это означало лишь то, что он пьян. Снова. Безнадежно.
На сцене тем временем появилась смерть собственной персоной в обличии черного барана. Вообще-то Отелло не обязательно было выходить. У всех, кто видел смерть Зоры, не осталось сомнений, что она мертва. Но Моппл, Мапл и Зора настояли на том, чтобы Отелло пошел с ними в «Бешеного кабана». Отелло знал мир и зоопарк. Без него они бы не решились.
И вот Отелло и Бет кружили вокруг трупа, оба жадные до человеческой душонки Джорджа. В какой-то момент Бет надоело ждать. Мисс Мапл откатила Зору на луг – другую сторону трибуны. Это была единственная часть представления, которая не выглядела обманчиво реальной. Чтобы Бет могла передвинуть труп, Зоре пришлось самой отталкиваться ногами (на репетиции в этот момент раздались крики «Он жив! Он жив!»).
Но Джордж Гленн был уже мертв, когда овцы перешли к грандиозному финалу представления. Попав на луг, Зора замерла, лежа на спине. Мапл за неимением лопаты поставила переднее копыто ей на грудь. Этот захватывающий спецэффект во время репетиций оставил Зоре несколько синяков. Смерть в обличье черного барана все еще кружила вокруг трупа с демонически горящими глазами.
* * *
Моппл Уэльский в зрительном зале оставил пирог в покое и поспешил обратно на сцену. Теперь он был рад, что не стал его есть. В желудке возникла неприятная тошнота. Моппл играл важную роль. Они подходили к третьей и самой сложной части представления: «Бет». Моппл добросовестно зажал вонючую тряпку в зубах и встал вплотную к Мисс Мапл как раз вовремя.
Они долго думали, как наиболее точно передать образ убийцы. В конце концов Мопплу Уэльскому пришла идея с запахом. Разумеется, последовала долгая дискуссия, особенно между Мопплом и Мод: о размерах души, штуках и человеческом осязании. Но Моппл сумел протолкнуть свою идею.
– Все-таки у людей есть носы! – сказал он. – Большие и прямо в центре лица. Хоть что-нибудь они должны ими унюхать. А уж Бет – ее унюхает каждый! Любой, у кого есть нос!
И вот они принялись за работу. Мод учуяла на тряпке из сарая очень слабый кисловатый душок, чем-то напоминавший запах Бет. Чтобы его усилить, они на ночь закопали тряпку в гнилые листья, на следующий день прикрыли пережеванным кислым щавелем (Сэр Ричфилд, как вожак, взял на себя сложную задачу пережевать щавель), а потом ненадолго завернули в тряпку мертвую землеройку, которую нашла Хайде. От результата захватывало дух. Естественно, тряпка пахла не совсем как Бет, но овцам этой степени схожести хватило, чтобы однозначно ее опознать. Уж людям с их слаборазвитыми органами обоняния будет достаточно.
Моппл драматично потряс тряпкой, и по залу поплыло облако резкого кислого запаха убийцы. Это было самой сложной частью представления. У них был запах и была штука. Цепочка с блестящей подвеской очень напоминала ту, что носила Бет. Правильней всего было повесить штуку на шею Мисс Мапл. Они пытались, но цепочка исчезала в густой шерсти Мапл, и ее не было видно. Поэтому Мисс Мапл взяла в зубы штуку, которую все это время прятала во рту, и вышла с ней на край сцены. Моппл с вонючей тряпкой следовал за ней.
* * *
В зрительном зале что-то изменилось. Тихое проклятье. Что-то задребезжало. Бокал со звоном упал на пол.
Мясник с грохотом въехал на пандус. Колеса его кресла отражали свет софитов.
Поднявшись на сцену, он замешкался. Его взгляд метался между Мопплом и Мапл со штукой в зубах. И тут он бросился на Моппла Уэльского. Моппл не терял ни секунды. Он развернулся и поскакал к задней части сцены, все еще сжимая тряпку в зубах. Мясник следовал за ним по пятам. Поразительно, как быстро он передвигался в своем кресле на колесах. Остальные овцы наблюдали, как Мясник гонял Моппла по залу, от одного прохода к другому.
Сложно сказать, что заставило Моппла свернуть в узкий коридор между столами: отчаяние или внезапное озарение. Мясник, как и положено, мчался следом. И тут выяснилось, что Моппл был хоть и очень толстым бараном, но все же заметно худее Мясника в кресле. Моппл беспрепятственно пронесся дальше, а вот Мясник застрял. Овцы приготовились услышать леденящие кровь проклятия, но Хэм лишь молча сложил руки на коленях и удивленно посмотрел вслед Мопплу.
Моппл Уэльский на дрожащих ногах поднялся на трибуну, где в компании остальных почувствовал себя уверенней. Тряпку он где-то потерял во время погони.
Моппл бросил на Отелло злобный взгляд.
– Зрители! – фыркнул он. – Ничего не делают!
Отелло смутился.
* * *
Потом овцы Джорджа Гленна и люди из Гленнкилла молча смотрели друг на друга. Никто не хлопал. Моппл, к которому постепенно возвращалось мужество, был несколько обескуражен. Он втайне надеялся на аплодисменты. А может, и на что-то большее. Во время представления он под взглядами публики начал фантазировать, каков «Гиннесс» на вкус.
Овцы морщились от табачного дыма. Тишина становилась гнетущей. Зора беспокойно озиралась по сторонам. Дым наполнял помещение как зловещий туман. И где-то в этом тумане хищник готовился к прыжку.
Но хищник не выпрыгнул. Тишина постепенно выветрилась. Сначала раздались голоса туристов на задних рядах. Вопросы и тихий смех. Кто-то встал и откатил Хэма на место. Вскоре весь зал уже гудел как пчелиный улей. Минута славы была позади, а овцы так и не увидели справедливость.
Очкастый, который назвал Отелло «Дьяволом», снова вышел на сцену. Овцы сбежали от него по заднему пандусу. Спустившись, они сгруппировались и стали ждать: вдруг все-таки произойдет что-то важное.
– Аплодисменты Пегги, Полли, Самсону и Черному Дьяволу! Они сегодня показали, что овцы тоже кое-что понимают в современном театре, – пошутил Очкастый.
Аплодисменты вышли неискренние, но овцы сочли, что в этом виноваты шутки Очкастого.
– Уважаемые дамы и господа, за ваше внимание сегодня состязались самые талантливые и находчивые овцы Гленнкилла. Теперь все в ваших ру…
Сзади, в самом конце зала, что-то зашевелилось. Бет медленно подошла к главному проходу. В руках она бережно, как овцематка, несла тряпку, которую обронил Моппл. Бет развернула тряпку, и даже сквозь грязь овцы разглядели два красных знака на белом фоне.
Бет, вытянувшись в струну, непоколебимо шла к трибуне, словно следуя тайному сигналу. Она шла так спокойно и прямо, что смотреть на нее было одно удовольствие.
Перед