Она ему улыбнулась, порадовавшись возвращению его скверного характера.
– Ты прав, надо это исправить.
Томаш задернул занавески и вытащил карандаш, удерживавший ее волосы в пучке на макушке. Каскад светлых кудрей рассыпался по плечам. Он быстро и уверенно стянул с нее майку, после чего взялся за пуговицы своей рубашки. Потом расстегнул бюстгальтер. И принялся со вкусом рассматривать ее. Сделался зеркалом, посылающим Саре ее собственное улучшенное отражение. Благодаря ему она впервые почувствовала себя привлекательной, гордой своими округлыми формами.
– Кажется, еще немного, и я проглочу твои губы, – прошептал он ей на ухо. – Удовольствия ради, чтобы насладиться ими.
– А я твои.
– Тем лучше…
Они сгорали от желания и не стали ни отодвигать столик, ни раскладывать кушетку. Тела иногда способны принимать немыслимые позы и адаптироваться к любым условиям, чтобы достичь своей цели. Они брали друг друга, больше ничего не стесняясь. Стащить с партнера брюки. Кусать плечо, вырывая из горла крик. Использовать сомнительный словарь. Хохотать, заметив, какой эффект производят эти слова, кричать, не сдерживаясь. Взобраться на партнера и сказать, что так лучше. Потом снизить скорость. Чтобы добавить нежности и удовольствия. Чтобы как можно дольше длить его. Вернуться к тому, что они делали до сих пор, но только в еще более бурном варианте. Столкнуть языки, высвободить их, затем снова столкнуть. Покусывать друг друга, когда напряжение становится невыносимым. И одновременно достичь оргазма, опьянев от дыхания любовника.
Глава 37
Педро подмигнул собственному отражению. Он преувеличенно гримасничал, проверяя, одинаково ли ведут себя обе стороны лица. За ночь новых признаков инсульта не появилось, он только что в этом убедился. Мужчина, не торопясь, изучил оба своих профиля и подумал, что после визита в больничную палату парикмахерши вроде бы выглядит прилично. Он попросил сестер пригласить ее, желая хорошо смотреться в день выписки. Роза, владелица парикмахерского салона с первого этажа его дома, удивила его быстротой реакции, придя в тот же вечер после рабочего дня со своим обычным хорошим настроением и отлично подвешенным языком. Она сообщала ему последние новости квартала – мусорщики бастуют, ресторан напротив закрылся, проблема с собаками, которые пачкают тротуары, – а ее золотые ножницы в это время щелкали и творили чудеса, придавая форму прическе.
– Месье Да Силва, вы сияете, как новая монета! – воскликнула она, обводя его лицо маленьким зеркалом.
– Спасибо, Роза… Больница должна бы взять вас на работу.
– Хорошая идея. Я ведь тоже на свой лад лечу людей.
– Согласен… Ваши ножницы – как лекар… ст… ва, – подтвердил он и почувствовал гордость за то, что сумел выговорить это слово, после чего записался к ней на новую стрижку через месяц.
Делая Розе комплимент, Педро был искренним, потому что понял: в какой-то мере благодаря ей он почувствовал, что готов идти домой. Речь к нему уже вернулась, но он понимал, что внешность тоже важна. Теперь, когда в зеркале отражался энергичный, полный здоровья мужчина, он больше не опасался встречи со свободным миром и мог начать отсчитывать часы, оставшиеся до выписки. Сорок восемь часов. Две тысячи восемьсот восемьдесят минут, если быть точным. Последние минуты, которые он в своей жизни проведет в больнице, как он надеялся. Педро был уверен в себе. И речи быть не может о том, чтобы расслабиться. Он продолжит поддерживать в форме свое тело спортсмена и даже составит график упражнений по дням недели с особым вниманием к тренировке выносливости, чтобы не позволить и сердцу засбоить. Педро приблизил лицо к зеркалу, сжав губы и сосредоточившись, и равномерно нанес кисточкой на лицо пену для бритья. В стремлении к совершенству он даже смазал пеной седеющий пучок волос, торчащий из выреза майки. Если хочешь выглядеть молодым и динамичным, что может быть лучше, чем гладко выбритая кожа, подумал он.
В памяти всплыл Томаш. Короткая щетина делала его щеки более худыми. Полоска усов подчеркивала форму рта. В его возрасте Педро тоже не заботился о том, чтобы бриться каждый день. Какое счастье – увидеть сына, пусть и на несколько секунд! Открыть для себя его взрослое лицо. Так красиво вылепленное. Он частично узнал в нем себя. Это впечатление основывалось не только на физических характеристиках. Возможно, осанка, блеск глаз, похожая мимика. И упрямое выражение лица, в котором одновременно угадывалось упорство и нежность и которое так нравится женщинам. Каким мужчиной Томаш стал на самом деле? Ему бы очень хотелось понаблюдать за тем, как сын себя ведет в кругу близких. Посмотреть, как он смеется. В общем, просто увидеть, как он живет. Педро задумался, есть ли у них и другие похожие черты. Свойства характера. Достоинства и недостатки. У него самого не было творческих талантов, но, казалось Педро, сын был таким же неуступчивым, как он. И его обида на отца – лучшее тому доказательство. С момента их неудачной встречи Педро без остановки задавал себе все эти вопросы. Он даже записал их в блокнот в надежде, что это будет подспорьем в их разговоре, когда они снова увидятся. И надо не забыть о письмах, спрятанных под матрасом; они наверняка помогут разбить лед. Он собирался отдать их на следующей неделе, как и обещал Саре. Или в следующем месяце. Он пока не решил.
– Месье Да Силва? – окликнули его из-за раздвижной двери ванной комнаты. – Все в порядке?
– Да, почему вы спрашиваете?
– Вы долго не выходите, и мы забеспокоились.
Педро что-то пробурчал. Поскорее бы вернуться домой, чтобы никто не следил за ним и не проверял каждое его действие! Он и не догадывался о том, какое это счастье – быть свободным и здоровым, пока его не заперли в четырех стенах. Не ценил маленьких каждодневных удовольствий. Горячий багет с утра, обязательно хорошо пропеченный, в который он вгрызался, едва выйдя из булочной, двойной эспрессо у стойки «Смерти мухам» с чтением свежей газеты, прерываемым множеством шуток Ивонны, хозяйки бистро. Разговоры с очаровательной соседкой, влюбленной в него, как он подозревал. Она обычно открывала дверь своей квартиры ровно в тот момент, когда он появлялся на лестничной площадке. Утро в теннисном клубе, где пенсионеры встречаются не только чтобы сыграть партию, но и чтобы поболтать. Неожиданные визиты Сары, влетающей, будто порыв ветра, и озаряющей солнцем его день. А еще вечера с Антуаном за разговорами о судьбах мира и налетами на его винный погреб. Впрочем, Педро лишнего себе не позволял, как и положено спортсмену. Из привычных каждодневных действий ему сейчас не хватало утреннего выбора одежды. Непринужденной и