Он не был мёртв.
Но ВААГХ! больше не отвечала ему, как раньше. Крик рвался из горла, но уходил в никуда, словно боги отвернулись, занятые чем-то более важным.
Двое орков схватили его под руки.
— ЖИВОЙ, рявкнул один. — ЗАБИРАЕМ!
Это было правильно.
Шаман это не вождь. Но он голос.
А голос нельзя бросать, если драка ещё может быть потом.
Кто-то ещё попытался рвануться к стенам скорее по привычке, чем по желанию. Его тут же сбили свои же, грубо, без злости.
— ВСЁ! Заорал ноб. — ХВАТИТ!
Орки начали отходить.
Не стройно. Не быстро.
Они пятились, оглядываясь, утаскивая раненых, подбирая тех, кто мог идти. Тела убитых не бросали сразу сначала пытались поднять, тащили за руки, за ноги, пока не становилось ясно, что тот больше не встанет. Тогда бросали.
Шаман, болтаясь между двумя орками, поднял голову и посмотрел на стену в последний раз.
Он видел там фигуру. Тихую. Неподвижную. И понял.
— Он, прохрипел шаман. — Он правильный, он причина.
Его ударили по голове, чтобы замолчал.
— ЗАТКНИСЬ, буркнул один из нобов.
Орки уходили в ущелья, растворяясь в камне, в пыли, в дыме костров, которые уже не разжигали. Крики становились тише. Шум отдалялся. Земля переставала дрожать.
ВААГХ! уходила вместе с ними.
Не сломленная.
Не уничтоженная.
Просто нашедшая другое место.
На стене гномы смотрели вниз молча.
Никто не стрелял вслед. Никто не кричал. Когда последний зелёный силуэт исчез за каменным выступом, один из бойцов медленно выдохнул и опёрся лбом о щит.
— Ушли, сказал он, будто не веря.
Тордин кивнул.
— Ушли, подтвердил он.
Он посмотрел на Шалидора.
Не с благодарностью. Не с восторгом. С тем уважением, с каким смотрят на камень, который выдержал.
Краг-Бар снова дышал.
И теперь спокойно.
Ну вот и первая битва которую мне пришлось описывать, я постарался описать битву с разных точек зрения что бы было динамичнее, не знаю получилось ли у меня или нет, и по этому отдаю на ваш суд, дорогие читатели.
Глава 6
Шалидор стоял на стене там, где недавно пролегала линия прорыва. Камень под ладонью был тёплым не от солнца, которого здесь почти не видели, а от остаточного напряжения магических щитов. От напряжения, которое держалось слишком долго и теперь отпускало неохотно, медленно, как отпускает судорога перетруженные мышцы. Он чувствовал, как заклинания сходят с него одно за другим. Не обрываются, не рассеиваются, а аккуратно возвращаются в мир, словно их больше не нужно удерживать силой воли.
Внизу, за пределами дрожащего света факелов, ущелье казалось бездонным провалом. Орки ушли. Их ярость больше не давила на края восприятия, не шевелила воздух, не требовала немедленного ответа.
— Нечасто вижу, раздался за спиной низкий, рокочущий голос. — Чтобы после такой драки стены стояли ровнее, чем до неё.
Шалидор не вздрогнул. Он уже знал этот ритм шагов тяжелый, уверенный, врастающий в породу.
Тан Тордин подошёл без свиты и без знаков власти. Боевой шлем был снят, густая борода потемнела от копоти и орочьей крови, доспехи носили глубокие следы ударов, но в его осанке не было ни капли усталости. Только спокойная тяжесть того, кто пережил худшее и остался на ногах. В руках у него были две кружки толстостенные, старые, с выбитыми на дне клеймами клана, которые передавались от отца к сыну веками.
— Если ты ждёшь благодарственных речей, сказал Тан, глядя не на Шалидора, а вниз, в темноту ущелья, — То зря. Гномы не тратят слова там, где поработал топор.
Он протянул одну кружку магу.
— Это из моих личных запасов. Не для гостей. И не для праздников.
Для любого, кто знал нравы клана Железного Шлема, этого жеста было достаточно. Это было признание равного. Шалидор принял кружку. Эль был густым, как горное масло, и холодным, с тяжёлым привкусом камня и времени. Первый же глоток вернул телу вес, заземляя мага после эфирного истощения.
— Я видел много колдунов, умги, продолжил Тордин, поморщившись от горьких воспоминаний. Обычно от них пахнет безумием. Или серой. Они кричат, рвут воздух, зовут силы, которые сами не понимают. А потом либо сгорают сами, либо оставляют после себя руины, на которых ничего не растет.
Тан повернулся, и его прямой, свинцово-тяжёлый взгляд встретился со взглядом мага.
— От тебя же веет горным холодом. Чистой силой. Такой, что не просит подачек и не требует жертв.
Он постучал костяшками пальцев по камню стены, который Шалидор укрепил магией Изменения.
— Такой, как эта порода. Она не кричит. Она просто держит. Ты сражаешься как воин, норд. Думаешь о линии строя, о том, где стоять и где держать щит. Просто твоё оружие это свет.
Тордин поднял кружку, обозначая немой тост.
— Краг-Бар выстоял. И если ты решил стоять с нами клан это запомнит. Скажи любому, кто спросит о твоём праве здесь быть: Тан видел, как ты держал стену. Этого достаточно.
Крепость не праздновала победу. Гномы просто продолжали работать, разбирая последствия боя так же методично, как разбирают завал в шахте. Раненых несли в главную залу молча.
Шалидор не ждал приглашения. Он просто встал у центрального очага и коротко бросил: — Несите сюда.
Сначала на него смотрели с опаской. Гномы привыкли к жгучим мазям и долгому сращиванию костей под молитвы жрецов рун. Но Шалидор работал иначе. Он не «заливал» раны силой он возвращал телу его правильный чертеж. Под его ладонями кости вставали на место с едва слышным хрустом, а рваные края плоти стягивались, повинуясь воле Мастера Восстановления.
Среди пострадавших был молодой гном с раздробленным плечом удар орочьей палицы превратил кость в крошево. Обычно это означало калечество. Но когда Шалидор убрал руку, гном удивленно пошевелил пальцами. Боль ушла, сменившись странным ощущением свежести, будто в жилах текла родниковая вода.
— Завтра в строй не встанешь, ровно сказал Шалидор. — Дай телу отдохнуть. Но послезавтра сможешь снова держать щит.
Грумнир, старый мастер кузницы, наблюдавший за этим из тени, хмурился. Когда последний раненый был уложен, он вышел вперед.
— Стены стоят, раны заживают, проворчал он, скрестив руки на груди. — Но орки вернутся. Или кто похуже. Нам нужно железо, умги. Наши доспехи побиты, арбалетные болты на исходе. Стены Краг-Бара не святым духом держатся, а сталью.
Шалидор выпрямился, опираясь на посох. — Железо у вас есть. Но я могу сделать так, чтобы оно служило вам лучше. Я предлагаю не заменить ваше ремесло, а усилить его.
— Опять твои чары? ветеран Бардин, чей топор был зазубрен в