Гном молча ждал.
— Ритуал помог разумам гномов, продолжил маг. — Но это, к сожалению, временно. Хаос здесь фоновый. Он не нападает. Он накапливается. И если не изменить среду, он найдёт путь, брешь через которую повлияет на нас, любой момент слабости может стать роковым.
— Ты хочешь защитить не людей, а камень, понял Тордин.
— я бы сказал территорию, уточнил Шалидор. — Воздух. Потоки силы. Я могу очистить не только разум, но и пространство. Создать зону, где Хаосу будет невозможно закрепиться.
— Тогда в чём проблема?
Шалидор вздохнул.
— Как я и говорил ранее мне не из чего это сделать.
Он развернулся и сел на парапет.
— На моей родине мы использовали специальные накопители Камни Душ. Они держат структуру. Или Велкриндские кристаллы древние артефакты для стабилизации энергии и терраформирования магических потоков. Здесь их нет. Ни аналогов, ни следов я спрашивал у мастеров после того как все прошли через ритуал.
Тордин нахмурился.
— У нас есть руны. Камень. Металл.
— Этого недостаточно, честно ответил Шалидор. Руны удерживают форму, но не фильтруют. Они как стены. А здесь нужно что-то на подобие фильтра. Что-то, что не остановит поток, а очистит его.
Наступила пауза.
Тордин смотрел на дальние башни.
— Обсидиан, сказал он вдруг. — У нас есть обсидиан.
Шалидор поднял взгляд.
— Чёрное стекло?
— Не просто стекло, гном усмехнулся. — Вулканическое. Режет оно конечно хуже стали и не трескается от жара. Его трудно обрабатывать, но он держит форму. Он пожал плечами и продолжил. — Маги, с которыми я раньше общался говорили, что он “глухой” и через него не вся магия проходит.
Шалидор замер.
— Глухой говоришь. Повторил он тихо.
Мысль щёлкнула, встав на место.
— Если я возьму обсидиан и переплавлю его Изменением, не как металл, а как структуру, направив его уже имеющиеся свойства. Он уже говорил больше себе развивая свою мысль. — Идеальные геометрические формы. Линзы. Не для фокусировки силы, а для отсечения искажений.
— Ты говоришь так, будто уже видишь это, заметил Тордин.
— Вижу, кивнул Шалидор. — Если разместить их на вершинах башен. По периметру. Не как барьер, а как систему фильтрации. Они будут пропускать потоки, но отсекать “шум”. Ветра Хаоса пусть и не исчезнут, но они потеряют возможность хоть как-то повлиять на окружающее.
— А драгоценные камни? спросил гном. — У нас есть рубины, аметисты. Старые запасы из штольни.
— Идеально, сказал Шалидор. — Они станут якорями. Резонаторами. Обсидиан отсекает. Камни стабилизируют и закрепят результат. Вместе, он выдохнул. — Это может сработать.
Тордин долго молчал.
— Если это получится, наконец сказал он. — Эта крепость станет местом, где можно жить. Не выживать.
— Да, ответил Шалидор. — Но это будет сложно. И Хаосу это не понравится.
Гном усмехнулся, показав зубы.
— Он и так нас не любит. Так что нам не привыкать.
Работы начались на рассвете, весьма условном, едва заметном просветлении багровой мглы.
Гномы не суетились. Они готовились так, как готовятся к осаде или обвалу: методично, без лишних слов. Обсидиан вынесли из глубинных кладовых на специальных тележках, каждая глыба была обмотана цепями и руническими скобами, чтобы камень не дал трещину от перепада температур и магического воздействия.
Шалидор настоял, чтобы обработка шла прямо на башнях.
— Линзы нельзя переносить после формирования, объяснил он. — Малейший сдвиг геометрии и вместо фильтра получится усилитель. А это сам понимаешь, чем нам светит.
Тордин хмыкнул и отдал приказ.
На вершинах четырёх башен расчистили площадки. Сняли всё лишнее, оставив только голый камень. Гномьи мастера высекли углубления идеально симметричные, выверенные по уровню и углам. Камень здесь помнил руки лучших зодчих клана.
Шалидор работал первым. Он положил ладони на чёрную поверхность обсидиана и закрыл глаза. Магия Изменения потянулась неохотно. Обсидиан сопротивлялся. Не как металл, не как камень он был плотным, замкнутым, словно не хотел пускать в себя волю извне.
— Упрямый, тихо сказал маг. — Ты мне нравишься, это как раз то, что нам нужно, твоё упрямство нам еще послужит.
Он не ломал материал. Маг договаривался, дополнял суть.
Изменение шло медленно, слой за слоем. Обсидиан тек, как густое стекло, но не терял формы. Внутри него проступали линии идеальные, холодные, лишённые украшений. Геометрия была строгой, почти жестокой. Не для красоты. Для функционала.
Гномы смотрели молча. Даже кузнецы, привыкшие к огню и грохоту, ощущали, что сейчас происходит нечто иное. Магия не рвалась наружу. Она оседала, упорядочивалась, становилась частью конструкции.
Когда первая линза была готова, воздух вокруг неё изменился.
Не резко. Не заметно глазу.
Но Шалидор почувствовал это сразу: Ветра Хаоса, ударяясь о поверхность линзы, словно теряли резкость. Их шёпот становился глухим и размытым.
— Работает, сказал он тихо.
Следом пришла очередь остальных линз, а после и драгоценных камней.
Рубины, аметисты, один старый сапфир с трещиной гномы принесли всё, что могли выделить без угрозы для выживания крепости. Шалидор очистил каждый камень вручную. От накопленных искажений. Хаос любит задерживаться в мелочах и это черевато.
Камни установили в сердцевины линз. Когда последний якорь встал на место, крепость содрогнулась.
Не от удара. От резонанса.
Где-то вдалеке завыл ветер. Металл в крепости тихо зазвенел, но быстро стих. Руны на стенах вспыхнули и погасли, словно проверяя новую структуру и принимая её.
Шалидор опустился на одно колено, тяжело дыша.
— Всё, сказал он. — Теперь оно будет работать само, я задал ему направление.
Эффект не был мгновенным.
Но гномы заметили его раньше, чем он ожидал.
— Воздух, сказал один из дозорных, втягивая его полной грудью. — Он стал словно легче, нет былой тяжести.
— Тише, добавил другой. — В голове больше никаких шепотков как было раньше, даже после ритуала.
Тордин стоял посреди двора и медленно улыбался.
— Камень больше не стонет, сказал он. — Тишина я отвык от этого уже много лет.
Шалидор поднялся, опираясь на посох.
Он чувствовал Хаос за пределами периметра. Ярость. Недовольство. Голод.
Но внутри крепости было спокойно. Достаточно стабильно, чтобы жить. Работать. Думать.
— Это не щит, сказал он Тордину. — Это приглашение к наведению порядка всех, кто против хаоса в этом месте. Если крепость падёт эффект исчезнет.
— Тогда мы не дадим ей пасть, ответил гном просто.
Над Краг-Баром стояли четыре чёрные линзы.
И впервые за долгое время Восточные бесплотные земли наткнулись на место, которое отказалось быть сломанным.
Где-то среди гор
Ветра Хаоса, всегда беспокойные, всегда рвущиеся и шепчущие, внезапно изменили тон. Не ослабли. Не рассеялись. Просто где-то, далеко, появился участок, где их вой стал ровнее.
Как если бы в буре