После него все вставали.
Никаких выкриков. Никакой суеты. Каждый знал своё место и своё время. Те, кто мог держать оружие, шли на смену дозора. Раненые и истощённые в кузницу, на склады или к укреплениям.
Краг-Бар был невелик.
Две стены. Один внутренний двор. Казармы, выдолбленные прямо в скале. Каменные коридоры были узкими и низкими неудобными для человека, но словно созданными для гномов. Потолки давили, заставляя держать голову низко, будто сама крепость напоминала: здесь нет места гордыне.
Шалидору отвели угол в общей зале.
Не комнату. Просто нишу в стене, застеленную грубой шкурой. Но она была сухой, тёплой и главное защищённой рунами. Он почувствовал это сразу: здесь магия не бурлила, а оседала, словно камень на дне реки.
Еда была простой.
Густые похлёбки из корней, грибов и вяленого мяса. Хлеб тяжёлый, почти каменный. Пили воду из глубинных резервуаров и крепкий горький напиток, от которого немели губы. Гномы ели молча. Не из суровости из привычки. Разговоры оставляли для работы.
Кузница же не гасла никогда.
Даже ночью в её жерле пульсировал огонь. Там работали сменами. Чинили щиты, перековывали лезвия, вынимали застрявшие в броне осколки костей и ржавчины. Шалидор задержался там дольше остальных, наблюдая, как гномы вплетают руны в металл не как украшение, а как часть конструкции.
— Руна это не слово, сказал один из кузнецов, заметив его интерес. — Это обещание, данное камню.
Гномы молились редко.
Не богам, а предкам. В нишах вдоль стен стояли простые каменные плиты с высеченными именами. Не все были мертвы. Некоторые просто ушли в дальние шахты и не вернулись. Каждый вечер несколько гномов останавливались перед ними, касались камня лбом и шли дальше, не произнося ни слова.
Охрана была жёсткой.
Каждые несколько часов дозоры менялись. Сигнальные молоты висели на стенах. На случай прорыва внутренний двор можно было перекрыть каменными плитами, превращая аванпост в ловушку для любого, кто войдёт без приглашения.
Шалидор заметил и другое. Гномы старались не оставаться одни.
Даже в короткие минуты отдыха они держались по двое или трое. Не из страха из необходимости. Здесь в этих землях разум мог дать трещину быстрее, чем кость.
Иногда в крепости происходили и странные вещи.
Металл начинал тихо звенеть без причины. Руна на стене тускнела и снова загоралась. Один раз Шалидор видел, как гном долго смотрел в пустой угол, прежде чем его аккуратно увели под руку.
— Ничего, сказал Тордин, заметив взгляд мага. — Просто земля напоминает о себе.
Шалидор попросил Тордина о разговоре вечером, когда смены сошлись, а крепость погрузилась в ту особую тишину, в которой не спят, а просто не говорят.
— Я могу вам помочь, сказал он прямо. — Магией.
Тордин смотрел долго, не перебивая.
— Говори, умги.
— Я знаю ритуал, продолжил Шалидор. — Очищение скверны. Не молитву. Не договор. Это восстановление изначального. Он не сделает вас невосприимчивыми к окружающему. Но снизит его давление. Сгладит трещины, которые он ищет, сделает вас устойчивыми.
— Магия, хмыкнул Тордин. — Опять она.
— Да, не стал спорить Шалидор. — Но не та, что разрушает, она поможет.
Тордин провёл ладонью по бороде.
— Цена этого ритуала?
— Время, много времени и силы что бы сделать ритуал для всех. Ритуал нельзя проводить впопыхах.
— И ты уверен, что это не сломает нас сильнее?
Шалидор выдержал взгляд.
— Я бы не предложил, если бы не был в этом уверен, но решение все же за вами, я не буду вас заставлять.
Решение приняли не сразу.
Гномы обсуждали это без него. Долго. Тихо. В итоге Тордин вернулся один.
— Попробуем. Сначала на тех, кто согласен. Если хоть один сойдёт с ума ты уйдёшь. Сам.
— Справедливо, кивнул Шалидор.
Ритуал провели в боковом зале.
Кузницу погасили. Руны на стенах приглушили. Пол расчистили, оставив лишь голый камень вокруг. Шалидор вычертил круг не мелом и не кровью как ожидали гномы, а тонкой пылью из измельчённого кварца и соли, принесённой гномами из глубинных кладовых.
— Сядьте, сказал он. — Можете становится, как угодно, но главное это быть вам в пределах круга для фокуса ритуала на вас.
Он не взывал к богам. Он не открывал врата.
Шалидор работал осторожно, почти медленно, словно лечил не тела, а старые раны в камне. Магия восстановления ложилась поверх разума, как свежая кладка на трещину. Магия из школы иллюзий сглаживала острые углы мыслей, не стирая память и не ломая волю, а дополнительный блок заклинания Несгибаемой воли еще больше усиливало результат.
Хаос пытался вмешаться.
Он шевелился в воздухе, искал лазейки, но наталкивался на структуру. Чуждую этому миру, и не подчиняющуюся ему.
Гномы сидели молча.
Некоторые сжимали кулаки. Один тихо зарычал, но не поднялся. Другой вдруг расправил плечи, будто сбросив груз, о котором давно забыл.
Ритуал длился долго.
Когда Шалидор наконец опустил руки, он был выжат. Пот стекал по вискам. В ушах звенело. Использование магии сразу на многих в таких условиях отняло много сил.
В зале стояла тишина иная. Глубже. Плотнее.
— Ну? первым нарушил её Тордин.
Один из гномов поднялся, моргнул и нахмурился.
— Голова, она ясная, сказал он с недоверием. — Как после хорошего сна. Которого давно не было. Или как после доброй пьянки и выпуска всего напряжения.
Другой тихо рассмеялся.
— Камень, раньше словно что-то шептало оттуда, но сейчас всё стало сильно тише. И я бы даже сказал словно через какой-то барьер.
Тордин посмотрел на Шалидора иначе.
— Ты не убрал Хаос, сказал он.
— Нет, ответил маг, покачав головой. — Он окружает нас, эти земли пропитаны им, и хоть мне известны способы очищения окружающего пространства и магии в целом. Но это займёт очень много времени, сил, и самое главное ресурсов, которых здесь скорее всего нет и в помине, но я посмотрю что можно будет сделать
На следующий день ритуал очищения повторили. Потом ещё раз. Пока все в крепости не прошли его. Но крепость сразу почувствовала изменения.
Дозоры стали внимательнее. Ссоры реже. Ошибок стало меньше. Хаос не ушёл, но крепость перестала быть для него лёгкой добычей.
Мысль о самой крепости не отпускала его.
Не как о стенах или башнях как о месте. Территории. Узле, через который Хаос дышал медленнее, но всё ещё дышал.
Шалидор стоял на верхнем ярусе дозорной башни и смотрел, как багровое небо медленно темнеет. Ветра Хаоса были почти незримы, но он чувствовал их, как опытный воин чувствует натянутую тетиву ещё до выстрела.
Тордин подошёл без шума.
— Ты опять смотришь так, будто считаешь трещины в мире, сказал он.
— Почти,