Нам не было до этого дела. Наш мир сузился только до нас двоих.
Пальцы Наура жарко ласкали мое тело так, как только он умел, зная все мои чувствительные места; я же хаотично гладила все, до чего могла дотянуться, именно сейчас осознавая, насколько этот мужчина важен для меня.
Когда наконец буря утихла, сменившись глубокой, дрожащей усталостью, мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, и нежно целовались. Так хорошо мне было в этот момент, сложно передать словами. Я ценила каждое мгновение, наслаждалась каждым прикосновением.
И готова была остаться в этих объятиях навсегда.
* * *
Утренний свет, пробивавшийся сквозь закрытые ставни, казался назойливым и резким. Я проснулась от неприятной, плывущей волны тошноты, которая подкатила к горлу. Все тело было тяжелым, ватным, а в висках пульсировала тупая, фоновая боль. Открыв глаза, я поморщилась, чувствуя себя мерзко, и, попробовав перевернуться, хотела встать, но мир поплыл перед глазами, заставив схватиться за прохладную простыню.
Наур, всегда чутко спящий, мгновенно проснулся. Его рука, лежавшая у меня на талии, напряглась.
– Аша? – его голос был хриплым от сна, и в нем зазвучала неподдельная тревога.
Я не успела ответить. Новый приступ дурноты заставил меня резко сесть, прижав ладонь ко рту, и глухо, мучительно кашлянуть. Стоящая рядом с кроватью ваза для ночных нужд пришлась как нельзя кстати. Мое лицо стало мертвенно-бледным, а на лбу выступила испарина.
Наур резко вскочил с кровати, и его сонное спокойствие мгновенно испарилось, сменившись нарастающей паникой, которую он, пожалуй, не испытывал даже в самой жуткой схватке. Муж опустился передо мной на колени, его огромные руки осторожно обхватили меня за плечи, поддерживая.
– Аша, что с тобой? – Наур заглядывал в мое лицо, щупал лоб, ища признаки жара, боли, чего угодно. – Вчера все было хорошо, а сейчас… ты бледная, дрожащая. Что болит? Это из-за меня? Я вчера навредил тебе?
Я покачала головой, пытаясь отдышаться. Слабо улыбнулась, чтобы успокоить мужа, но улыбка получилась кривой.
– Нет… просто… не знаю. Меня мутит и слабость.
Взгляд Наура стал жестким, решительным. Он не спрашивал больше. В два шага был уже у двери, распахнул ее и рявкнул в пустой пока коридор так, что, казалось, задрожали стены:
– ЛЕКАРЯ! СЕЙЧАС ЖЕ!
Голос супруга, полный неконтролируемого страха, разнесся по каменным сводам так, что, казалось, было слышно даже на улице. А потом в покоях воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Муж вернулся ко мне на кровать, завернул в толстое теплое одеяло, хотя в комнате было жарко, и не отпускал мою руку. Его большой палец нервно водил по ладони, а глаза не отрывались от моего лица, стараясь уловить любую перемену.
Лекарь, уже знакомый мне пожилой мужчина, вбежал в покои, запыхавшись, с сумкой в руках. Он склонился в почтительном поклоне; в дверном проеме взволнованно застыла императорская чета.
– Это все призраки, – всхлипнула императрица.
– Осмотрите ее высочество, – приказал Наур, и в его тихом тоне звучала сталь. – Немедленно найдите причину, почему моей жене плохо.
– Ее высочество сегодня почувствовала себя плохо? – уточнил лекарь.
– Да. Вчера все было хорошо. А с утра ее стошнило, и у нее слабость!
Под пристальным, жгучим взглядом князя лекарь осторожно приступил к осмотру. Он водил надо мной руками, хмурился и снова делал пассы. Наур мрачнел с каждой минутой; казалось, еще немного, и он схватит лекаря за грудки и вытрясет всю душу. Но до рукоприкладства дело не дошло; мужчина завершил осмотр и повернулся к супругу.
Наур замер. Он был бледен и, казалось, ждал, когда ему сообщат приговор.
– Ну? – резко поторопил супруг.
Лекарь поднял глаза. Он сложил руки и, склонившись, почтительно сказал:
– Поздравляю ваше высочество. Причина недомогания ее высочества… не болезнь. Ваша супруга ждет ребенка. Слабость и утренняя тошнота – естественные спутники этого состояния. И детей двое.
Наур моргнул.
– Аша так плохо себя чувствует из-за…
– Да. Из-за своего состояния. Срок уже не пара дней, и в детях начал просыпаться дар, поэтому госпожа так плохо себя чувствует. Пока магия не стабилизируется, придется потерпеть. И с постелью тоже.
Муж присел ко мне и бережно обнял, целуя в лоб, а я устало ему улыбнулась. Императрица расплакалась, спрятав лицо у мужа на груди и повторяя:
– Какое счастье. Какое счастье…
А я практично уточнила у лекаря:
– Сколько может продлиться это мое состояние?
– От пары дней до пары недель. Это зависит от ваших личных особенностей и силы дара детей.
– Спасибо, дорогая, – прошептал мне Наур, а лекарь, поклонившись, тактично оставил нас наедине с этой новостью. Императорская чета вышла следом. – Прости, что тебе так трудно.
– Тебе тоже будет непросто, – утешающе похлопала я мужа по руке. – Ты же слышал лекаря: никакой близости в ближайшее время.
– Аша, – укоризненно произнес супруг и поцеловал меня.
А я счастливо рассмеялась. Как бы плохо я себя ни чувствовала, ради такого чуда стоило потерпеть.
* * *
Зал совета при дворце был огромным и красиво оформлен. В нем собирались чиновники и знать, в нем принимали послов и проходили значимые мероприятия для империи.
Сегодня здесь воздух гудел от низкого гулкого гула голосов, скрипа дорогих сапог по полированному полу и шелеста парчи. Здесь собралась вся знать империи – сановные чиновники в темных, строгих одеяниях, гордые дворяне с вышитыми гербами на груди. На лицах присутствующих были маски должного почтения, но глаза, блуждающие по залу, выдавали страх и жадность одновременно.
Придя сюда, они очень хотели использовать ситуацию с придворными дамами против императорской семьи, несмотря на то, что боялись призраков, находившихся здесь же.
Между деревянными колоннами, в полумраке, стояли они – полупрозрачные, колеблющиеся фигуры в старинных одеяниях. Призраки. Их взгляды, пустые и всевидящие, скользили по собравшимся, вызывая непроизвольную дрожь даже у самых смелых. Воздух был прохладнее, чем следовало, и от этого становилось еще более неуютно.
На возвышении, под черным балдахином, вышитым золотыми нитями, восседали император и императрица. Спокойные, с непроницаемыми выражениями лиц, они с легким высокомерием смотрели на своих подданных.
Рядом с троном, чуть впереди и в стороне, стоял темный князь. Его поза была расслабленной, но никто не заблуждался: в случае чего наследник всегда готов действовать. Он скользил тяжелым взглядом по собравшейся толпе, тем самым давая понять, что мероприятие для собравшихся