Игра перспектив/ы - Лоран Бине. Страница 10

Мой дорогой Джорджо, прошу тебя, поспеши разобраться с этим делом, ибо меня донимает герцогиня, ты же знаешь ее нрав. Мне надо выдать замуж дочь, успокоить супругу, править страной и поддерживать город. (Из четырех этих дел супруга — не самое простое.) Ввиду этого нет у меня времени на тайны. Ты говорил о ссоре с краскотером. Приглядись же к нему. Известно, к чему приводят дурные повадки черни.

Следуя наивернейшим советам вашей светлости, я расспросил работника Марко Моро, что за размолвка, о которой мне доложили, случилась у него с Понтормо накануне смерти оного, и вот что краскотер сказал в свою защиту: как вам известно, с тех пор, как Понтормо взялся расписывать базилику Сан-Лоренцо, вот уже одиннадцать лет он никому, даже друзьям, не позволяет не то что туда заходить, но заглядывать хоть краем глаза. Однако вышло так, что в минувшем году какие-то юнцы, рисовавшие в прилегающей ризнице, оформленной Микеланджело, взобрались на крышу церкви и, сняв черепицу, проделали дыру, через которую (как сказал Понтормо работнику Моро) увидели все, что он создал. Якопо это обнаружил, и поговаривают, будто помышлял им отомстить, но сдержал гнев и ограничился тем, что еще плотнее все затворил. А поскольку за подготовку ведущихся работ и деревянные щиты, предназначенные, чтобы защищать росписи от посторонних взглядов, отвечал Моро, живописец резко отчитал его за нерадивость. В ответ работник напомнил о задолженном ему жалованье (что на тот момент было правдой, коей, по его утверждению, все еще остается) и сказал, что если Понтормо желает возвести щит до самой церковной крыши, он может сделать это собственными руками, а еще следует соорудить вторую крышу под первой так же, как Брунеллески поступил с куполом Санта-Мария дель Фьоре, но за такую работу и заплатить ему хорошо бы, как Брунеллески.

После этой перебранки, утверждает работник Моро, не было ни дня, чтобы Якопо к нему не цеплялся, он чуть ли не бредил, опасаясь, что щиты кто-нибудь сломает или найдет способ проникнуть в капеллу в его отсутствие. Он ругал краскотера то за разгильдяйство, то за негодяйство, будучи уверен, что стоит ему отвернуться, как тот начинает впускать в капеллу всех без разбора, устраивая посещения за несколько флоринов серебром. Последняя их ссора также не обошлась без привычной головомойки, только на этот раз Понтормо утверждал, будто видел, как по капелле бродят чьи-то тени, и знает, что они ищут, а Марко Моро списал это на очередное умопомрачение хозяина.

Ваш план был бы безупречен, дорогая кузина, когда бы Аретино не отошел в мир иной три месяца тому назад. Странно, что эта новость не дошла до вас из Венеции. Говорят, умер он, как и жил: дюже хохотал над очередной своей непристойной шуткой. Дело было на пиру, он опрокинулся со стула и проломил себе череп. Дивный конец для Бича государей, не так ли? Едва ли кто-то может мечтать о лучшем. Но как бы то ни было, ваш прекрасный план пошел прахом, что не отнимает у меня желания сделать вам комплимент: вот что значит флорентийский характер! Дай бог вам его вовек не утратить. Так бывает, когда судьба делает даму, наделенную изрядным умом, причастной политике: она настолько превосходит всех нас, способных лишь месить грязь на полях сражений, что нам остается склониться перед подобной гибкостью мысли.

Кто знает, Екатерина, когда нам суждено встретиться? Война — скверное дело, но Господь выбрал меня для него. Покамест целую руки вашего величества и остаюсь бесконечно преданным слугой славного короля Генриха, как служил его отцу, великому Франциску.

Рассчитываю, мессер Джорджо, что вы не оставите в покое этого краскотера, от чьих речей, вами изложенных, веет пороком и алчностью. Не он ли сам заявил, что спор из-за денег столкнул их с Понтормо? Здесь надо копать глубже — посмотрим, куда это нас приведет. Кстати, догадались ли вы проверить, не похищена ли какая сумма из дома живописца? Что сказал Нальдини?

Чем быстрее мы закроем дело, тем раньше сможем вернуться к нашим обширным планам. Между прочим, в Пизе мне пришла мысль, которую надо будет с тобой обсудить. Я бы хотел доверить тебе ^{7} работы большой важности во Дворце старейшин [57], а еще поручить сооружение церкви для рыцарей [58], которых я всеми силами собираю на защиту христианства. Знай, воля моя — основать орден, который будет носить имя святого Стефана в память о победе, одержанной нами над Строцци два года назад в Марчано [59], в Стефанов день. Конечно, придется убедить папу, а для этого выполнить столько поручений, что я уже загодя от них устал, но, когда речь идет о служении величию Флоренции, меня, как тебе известно, ничто не остановит, и от тех, кто мне служит, я жду такого же самоотречения. К тому же Христовы наместники тоже смертны, а папе восемьдесят.

Как видите, мессер Джорджо, в мои планы не входит оставить вас без дела на ближайшие недели, месяцы и годы, поэтому могу лишь пожелать, чтобы вы поскорее вернулись с новостями, застав врасплох этого краскотера. Поговорите