Мы сделали небольшой привал. Бегали уже несколько дней, столько же сражались и купались в крови — помыться хотели абсолютно все.
Шая, Кира и ещё несколько девушек, отправившихся с нами, не стали смущать мужчин. Они благоразумно отошли в дальний конец озера и плескались там в своё удовольствие. Возглавила шествие Шая: она вытащила одну из дам за волосы прямо из воды. Та успела оголиться на глазах у всех мужиков и залезть в воду, стреляя во всех глазками, извиваясь и демонстрируя красоту своего тела. Огненноволосая силой объяснила, что так делать нельзя, и утащила всех женщин за собой.
Помывшись и перекусив недавно упокоенными птичками, мы отправились дальше. Уже недалеко от нашей цели мы оставили сбоку настоящий город — точнее, его кусок. Он был новым, можно сказать, свежим: высотки, чистый, непотрескавшийся асфальт, машины, припаркованные вдоль дорог. Казалось, вот сейчас выйдет дворник и начнёт мести чуть запылившиеся тротуары. Но он был пуст — ни души.
При этом последние сутки разломов мы практически не встречали, как и существ. Очень хотелось изучить эту планету детальнее: полазить по городу, поискать другие, узнать, что же тут произошло.
Наша финальная точка — разлом в родной мир орка-слуги. Как и большинство разломов, он был закрыт: односторонний. Войти сюда могли, а уйти через него — невозможно.
— Ну что, серая морда? — обратился я к горе-проводнику. — Куда теперь?
— Не знаю! — пожал он плечами.
Хомяк схватился за голову лапками, тихо попискивая, начал с безумной скоростью выщипывать мех с затылка. Его видел сейчас лишь я, так что старался не подавать виду.
— Ну как ты не знаешь? — обратился я к орку. — Вот вы вышли — куда дальше пошли?
— Всё как в тумане было, — почесал он затылок. — Нам шаман дал зелье для путешествия. После почти ничего не помню. Шли — помню. Пустыню эту помню. Потом справа был город.
— Стой! Тот город, который мы недавно проходили?
— Вроде да, похож, — кивнул орк, задумавшись. — Потом помню: трава была зелёная под ногами, прям как дома. Потом мы спустились под землю…
— Хозяин! — позвал Андрей. — Тут следы! — Он указал на натоптанную дорогу в пустыне. — Тут регулярно ходят — и в одном-единственном направлении. Туда, — он указал в сторону города.
В целом логично, легко и просто. Не мудрствуя лукаво, мы отправились по дороге. И действительно, вскоре вновь увидели этот город — только в этот раз бежали с другой стороны.
Только сейчас я осознал, что тучи над нами уже не столь плотные — сквозь них пытается пробиться солнце. А вот на горизонте небо было серо-чёрное, на котором отражались разноцветные переливы разломов — красивое и одновременно ужасающее явление.
Дорога не юлила и не поворачивала — была прямой как стрела. Уже через несколько часов мы вышли к другому оазису. Здесь не было воды или деревьев — просто луг. Мы бежали по пустыне, которая резко превратилась в зелёный ковёр: ни единого насекомого, ни птички — ничего. Зелёный ковёр, посредине которого — вытоптанная до чёрной земли дорога. Сбиться с пути и заблудиться тут было просто нереально.
Луг закончился так же внезапно, как и начался. Чёрная земля сменилась оранжевым камнем-землёй. Совершенно однотипный пейзаж меньше чем через час начал поражать вновь — гора. Вначале была видна её верхушка, а дорога пошла в гору. Стоило нам подняться на небольшой пригорок, как мы все замерли.
Всё это тоже был оазис — просто в десятки, если не в сотни раз больше. Дорога вела вниз к огромной реке, через которую был перекинут каменный мост. Ширина его — метров тридцать, длина — не менее полукилометра. Он стоял на каменных столбах — самый обычный и типичный из моего мира, с металлическими перилами и пешеходным тротуаром по краям. Сразу после него шла брусчатая дорога, ведущая к подножью горного хребта. В основании которого был вход — не то в тоннель, не то в пещеру, не то в грот.
Вариантов не было — мы довольно быстро достигли входа. Тоннель повёл нас резко вниз. Он был абсолютно пуст — никаких следов пребывания существ. Но тоннель был искусственным: слишком ровный и гладкий, квадратный — пять на пять метров. Ничего подобного я никогда не видел.
Спуск затянулся на полчаса. Мы не спешили — освещения тут не было, так что подсвечивать приходилось кому чем придётся. В общем, все резко начали осваивать осветительную магию. Свою белую я побоялся использовать: «Не хватало тут всем кайф поймать, массовый, а на нас в этот момент враг нападёт — вот потеха будет. Такого фееричного флешмоба, боюсь, даже мертвяки не переживут. Со смеху сдохнут».
И вот наконец в глубине тоннеля забрезжил свет. Мы прибавили шаг — и через пару минут увидели разлом. Он был немного необычный: во всю ширину тоннеля — пять на пять метров. Цветовая гамма меня категорически удивляла: окантовка — ярко-зелёная, чем-то напоминающая свечение марсиан, а сама плёнка разлома — бледно-розовая.
— Это что, Пушистик⁈ — позвал я вслух.
— У нас в группе нет Пушистика, — спустя минуту паузы подошла ко мне Шая. — Тебе плохо? — в её голосе звучала тревога, глаза широко раскрылись от страха.
— Нет, всё хорошо. Я тебе потом Пушистика покажу, — бросил я, стараясь говорить как можно непринуждённее.
Только произнёс эти слова — и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Увидев, как Шая заливается румянцем, я понял, какую глупость сморозил. Хотел было что-то добавить, оправдаться, но вовремя сообразил: любое пояснение только усугубит ситуацию. Махнув рукой в знак того, что «всё нормально, не заморачивайся», я решительно шагнул в разлом, мысленно приказав слугам действовать по обстоятельствам.
Мы оказались в точно таком же тоннеле — только он шёл вверх, и здесь было освещение. На стенах висели довольно крупные камни, излучающие мягкий розовый свет.
«Какого дьявола? Что за дичь происходит?» — пронеслось у меня в голове.
Выход на поверхность занял куда меньше времени. Но то, что мы увидели снаружи, повергло нас в настоящий шок.
Всё вокруг было розовым: трава, листва на деревьях, даже небо. Буквально в километре возвышалась крепостная стена — невысокая, метра три-четыре. Ворота были распахнуты настежь. А возле них стояли… скелеты. Розовые скелеты! В руках — зелёные копья и щиты, на теле — зелёные доспехи, на головах — зелёные шлемы.
Мы застыли, разинув рты, пытаясь осмыслить происходящее. Из ворот вышли люди — тоже