Тут военные расхохотались. Оказалось, что среди них тоже есть пара болельщиков «Манчестер Юнайтед» и фанатов Дэвида Бекхэма. Я понял, что оказался среди друзей.
Все это время Тенька лежала возле меня, положив голову мне на ноги, и разглядывала собравшихся в комнате.
Когда я закончил, первым заговорил сержант Броуди – как обычно, через переводчика.
– Сержант говорит, что теперь его очередь рассказать вам об этой собаке, – начал он. На дари переводчик говорил с непривычным для моего уха акцентом, но в целом мы с мамой его понимали. – Он говорит, что вам трудно будет в это поверить. Ему и самому не верится. Но это чистая правда. Он опросил всех солдат, которые были здесь примерно год назад, и все с ним согласились. Сомнений быть не может. Мы знаем эту собаку. Эта собака – ее зовут Полли, и она обнаружила больше дорожных мин – военные называют их СВУ, самодельное взрывное устройство, – чем любая другая собака в армии. Семьдесят пять штук. Сегодня была семьдесят шестая. Но четырнадцать месяцев назад эта собака исчезла, говорит сержант. Он хорошо помнит, как это произошло. И я тоже.
В тот день, как и сегодня, мы патрулировали окрестности. С нами шел сержант Броуди. Он был проводником Полли. Когда он возвращался в Англию, Полли жила в его семье. Сержант тренировал ее, заботился о ней, жил с ней на базе. Это лучшая ищейка, какую он встречал, говорит он. И любой вам это подтвердит. Так вот: мы патрулировали округу, сержант Броуди и Полли, как обычно, шли впереди, проверяя обочины. Когда Полли насторожилась, мы остановились. И тут из засады на нас напали талибыª.
Перестрелка длилась около часа, а когда закончилась, мы обнаружили, что капрал Бэнфорд ранен, а Полли пропала. Ее нигде не было видно. Как сквозь землю провалилась. Мы звали ее, звали, но долго задерживаться на одном месте было нельзя. Слишком опасно.
Мы вызвали вертолет, чтобы он забрал капрала Бэнфорда и как можно скорее доставил в госпиталь. К сожалению, было слишком поздно. По дороге в госпиталь капрал умер. На следующий день мы вернулись и снова стали искать Полли. Предупредили все патрули, чтобы тоже смотрели внимательно. Но она исчезла без следа. Мы решили, что ее убили. В тот день мы потеряли двух бойцов. Полли мы считали одной из нас.
Переводчик сделал паузу, дожидаясь, пока сержант снова заговорит.
– Сержант Броуди говорит, – продолжил он, – что талибыª намеренно отстреливают поисковых собак – знают, что они для нас на вес золота, знают, сколько жизней они спасают. Он решил, что Полли постигла такая же участь. На задворках базы мы поставили ей маленький памятник. И вот проходит четырнадцать месяцев, и мы выходим сегодня в рейд, и тут ты – машешь руками, кричишь, и она делает стойку на мину точно так же, как в последний раз, когда мы ее видели. Невероятно! Если я правильно понял, эта собака прошла сотни миль на север, прежде чем встретила в Бамиане тебя, и сотни миль в обратную сторону. Понимаю, звучит глупо, но я готов об заклад побиться, что она знала, куда идти. Нашла человека, который будет о ней заботиться, и это оказался ты, а потом решила вернуться к своим. Похоже, она помнила дорогу домой – вроде как ласточка.
Когда он произнес эту последнюю фразу – о том, что Тенька помнила дорогу домой, – я вдруг понял, что он прав. Куда бы нас ни заносило, Тенька, казалось, всегда знала, куда идти. Мы с мамой шли за ней, а не наоборот. И все остальное теперь стало мне ясно – эта манера Теньки всегда бежать впереди, уткнув нос в землю и обнюхивая обочину. Так ее учили. Это армейская ищейка, как и предположил водитель грузовика.
– Поверь, когда об этом услышат на базе, – добавил переводчик, – для наших парней, говорит сержант, ты будешь просто-таки герой. Ведь это ты предупредил нас о мине. А еще спас Полли, выходил ее и привел обратно к нам. Они будут «выше луны от радости», как говорят по-английски. А уж как обрадуется дочка сержанта в Англии! Она эту собаку просто обожала. Вся семья ее любила, а сержант больше всех. Ты просто-таки герой – иначе и не скажешь.
Серебристый, как звезда
Аман
Когда мы снова двинулись в путь, сержант Броуди обратил внимание, что я хромаю, и мама через переводчика объяснила про мозоль на моей ноге. И меня подвезли до базы: сержант Броуди посадил меня на закорки и нес всю дорогу. С тех пор как умер отец, никто меня так не катал. Это было здорово!
Сержант оказался прав. На базе нам все были рады: и мне, и маме, и в особенности Теньке. Все беды отступили. Мы спали в теплой постели, ели досыта, мылись когда хотели. А еще там была женщина-врач, которая осмотрела мою мозоль. Она сказала, что в рану попала инфекция и, пока она не заживет, мне лучше побыть на базе и лишнего не ходить. А маме даже разрешили позвонить дяде Миру в Англию.
Мама, Тенька и я – мы провели на базе, наверное, около недели. Нам выделили отдельную комнатку, мама отсыпалась, а я, когда стал чувствовать себя лучше, играл с военными в футбол.
Там-то я и пристрастился к «Монополии». Играть меня научил сержант Броуди. Я нахватался кое-каких английских слов, а он немного освоил дари. Мы с сержантом Броуди и Тенькой проводили много времени вместе, когда он не был занят в рейдах. Как и другие военные, он все щелкал нас с Тенькой на телефон и слал фотографии домой.
Однажды он показал мне по видеосвязи дочку и жену. Они махали мне из самой Англии и кричали: «Спасибо, что спас Полли!» Он хотел меня порадовать, но у меня на душе было смутно. Я не мог отделаться от тревожного чувства. И Тенька, похоже, тоже.
Я понимал, что, как только нога заживет, придется отсюда уезжать, и собака, казалось, тоже это понимала. С каждым днем Тенька все больше и больше ластилась к нам. Хотя видно было, что с военными ей тоже нравится, особенно с сержантом Броуди. В память о ней он даже сохранил мячик, в который она любила играть. Военные бросали ей мячик, и она мчалась за ним, приносила, но из пасти не выпускала, пока ей не давали взамен какое-нибудь угощение.
Но длились эти игры недолго. Она всегда возвращалась ко мне и садилась рядом. Я ловил на себе ее взгляды, и мы оба понимали, что думаем об одном и том же. Кто она – Полли?