– Что-то в этом есть прямо романтическое, – прогудела в нос Вильма с благоговением. – Мне кажется…
– Забудь, – прервала ее Шпрота и посмотрела вверх, на каракули Тортика. – Как этот карлан туда забрался?
– Может, на мусорные баки встал, – пробормотала Фрида. – Когда Титус всё это увидит… – Она вздохнула.
– Помочь тебе всё это смыть? – спросила Шпрота.
– Вот об этом точно можешь забыть, – сказала Мелани и, глядя в зеркало на руле, стала поправлять челку под шлемом.
– У Тортика чертова туча всех этих тюбиков и спреев, ну, вы же знаете, а эта краска не так-то просто смывается. – Она засмеялась. – Фрида может завесить буквы своими плакатами, которые она в школе всем раздает.
– Ну ты умна не по годам! – набросилась на нее Шпрота. – А если я у тебя под окном напишу: «Мелани – самая тщеславная курица города»? А?
– А Шпрота – самая самодовольная, – прошипела Мелани.
– Так, ну перестаньте, живо, – сказала Труда.
– Именно. – Вильма вскочила на велосипед. – Мы завтра с Тортиком всерьез, по-Куриному побеседуем, идет?
Но Фрида помотала головой. Дрожа от холода, она направилась к двери в дом.
– Да оставьте вы его в покое, – бросила она через плечо. – Когда-нибудь он образумится и перестанет заниматься всей этой ерундой.
– Ну, как скажешь, – ответила Шпрота и села на велосипед. – Но дай знать, если нужна помощь с нашей стороны.
Фрида только кивнула.
– До завтра, – крикнула она остальным. И исчезла в подъезде.
До дома Шпроте было недалеко. Она жила на той же улице, что и Фрида, только в другом конце. Еще с тротуара она увидела, что мама дома. Наверху в кухне горел свет.
На лестнице пахло рыбой. Шпрота взбежала по ступенькам – их было сорок восемь – и, замерзшими пальцами поворачивая ключ, отомкнула замок двери в квартиру.
– Вот и я! – крикнула она, бросила в угол кроссовки и по темной прихожей пошла к кухонной двери.
– Урод поганый! – крикнула мама и швырнула об стену тарелку. Тарелку, которую подарила ей бабушка Слетберг. Потом схватила пирамидку фарфоровых чашек и грянула их об кафель над плитой. Шпрота потерянно огляделась. Весь пол был усеян осколками. А в мойке что-то горело.
– Всё… всё норм, мама? – осторожно спросила Шпрота. Сердце у нее колотилось.
– А, это ты. – Мама со смущенной улыбкой опустила большую фарфоровую салатницу и поставила ее на кухонный стол. Потом подошла к мойке и опрокинула целую кастрюлю воды на огонь. – Извини, – пробормотала она и открыла окно, чтобы дым вытянуло наружу. – Но мне нужно было как-то погасить ярость.
– На этого типа? – Шпрота взяла метелку, совок для мусора и стала собирать осколки.
– На этого типа, да. Тебе он никогда не нравился, знаю. Чаще надо к тебе прислушиваться.
– В точку, – сказала Шпрота и ссыпала первый совок с осколками в мусорное ведро.
– Брось, дай, я сама сделаю, порежешься еще.
– Да ладно, – Шпрота добралась уже до осколков под столом. – Ну, по крайней мере ты эту уродскую бабушкину посуду оприходовала. А жгла что?
Мама Шпроты провела рукой по волосам и включила воду в мойке.
– Пару носков, которые он тут оставил, – сказала она. – Я думаю, бабушка права. Я и мужчины – это полная несовместимость.
– Тебе всегда нравятся не те, – сказала Шпрота, принесла пылесос и втянула последние мелкие осколки.
Мама со вздохом села у стола и принялась ножом делать зазубрины на краю столешницы.
– Знаешь что? – сказала она вдруг. – Мне кажется, нам надо уехать в другую страну.
Шпрота ошарашенно смотрела на нее.
– Как эта мысль пришла тебе в голову?
– Ну как, – мама пожала плечами. – Оставить всё плохое позади, вот и всё. Начать что-то новое, делать что-нибудь увлекательное.
– Ага. – Шпрота налила воды в стеклянный кувшин и залила ее в кофемашину. – Я тебе сначала кофе сварю, окей?
– Ты просто золото!
Мама в задумчивости выглянула в окно. Небо было черно-серое. Дождь стекал по стеклу.
– В Америку, – пробормотала она. – Там тоже можно таксовать. Без проблем. Мне только надо английский подтянуть. Нью-Йорк! Или Сан-Франциско, там погода лучше.
– Ты слишком много смотришь кино, – сказала Шпрота и поставила маме ее любимую кружку со свинкой. – Там стопудово всё совершенно по-другому, чем ты себе представляешь. Довольно опасно и абсолютно неполезно для детей. И Кур там никаких нет, Диких уж точно.
– Ты думаешь?
Мама всё еще глядела в окно, сквозь которое не было видно ничего, кроме грязной, серой городской ночи.
– Спорим на что угодно, – ответила Шпрота и прижалась к маме. Но та с отсутствующим видом повернулась к ней спиной.
Когда Шпрота наливала кофе, зазвонил телефон в прихожей. С тяжелым вздохом мама пошла к аппарату.
– Нет, ничего не случилось, – услышала Шпрота. В таком тоне она разговаривала только с бабушкой Слетберг. – Нет, совершенно ничего. – Она посмотрела на Шпроту и выпучила глаза. – Да, хорошо, значит, слушать меня исключительно смешно, согласна. Да, сейчас позову.
Она протянула Шпроте трубку.
– Нет! – зашипела Шпрота. – С убийцей кур я разговаривать не хочу.
Но мама неумолимо протягивала ей трубку. С глубоким вздохом Шпрота встала и направилась в прихожую.
– Да, что надо? – грубо сказала она.
– Какое милое приветствие! – затарахтела ей в ухо бабушка Слетберг. – Воспитала тебя мама просто первоклассно. Я ногу вывихнула в саду. Ты должна мне помочь. Зеленое удобрение еще не посеяно, капуста гибнет от засилья сорняков, и курятник нужно срочно чистить.
– Зачем это? – спросила Шпрота и скорчила телефону гадкую гримасу. – Ты ведь своих кур в любом случае скоро зарежешь.
– И что с того? – закудахтала бабушка. – Значит, пусть вонь будет на весь свет? Приходи завтра после школы. Еду тебе я приготовлю. Уроки тоже здесь сделаешь.
– Окей, – пробубнила Шпрота, но вдруг сердце у нее забилось оглушительно громко и билось всё быстрее и быстрее. – А как с ногой у тебя, ты в воскресенье всё равно к сестре поедешь или нет?
– Да что ты, сама-то подумай! – с грубой прямотой ответила бабушка Слетберг. – Как я на костылях в поезд сяду? Нет-нет, я дома останусь, ну а она-то, конечно, слишком ленива, чтобы самой приехать ко мне. Тебе-то до этого что?
– Ой, просто так спросила, – пролепетала Шпрота.
– Ну, тогда до завтра, – сказала бабушка. – Я печенье испекла. – И положила трубку.
С мрачным лицом Шпрота вернулась обратно на кухню.
– Вот видишь? – сказала мама и налила себе еще кофе. – Нам нужно ехать в Америку. Подальше от бабушки и всех этих проблем.
5
На следующее утро мама Шпроты не услышала будильник, потому что