– Есть ли у тебя отговорка, Шарлотта? – спросила госпожа Роза, когда Шпрота, спотыкаясь, влетела в класс.
Что Шпрота могла сказать? Что мама полночи рыдала в подушку и поэтому не услышала будильник? Нет уж, такое рассказывать никому не надо, особенно если Пигмеи сидят в классе и глупо ухмыляются.
Поэтому Шпрота пробормотала:
– Прошу прощения, проспала, фрау [1] Роза, – и пошла к своему месту, где ее ждала Фрида, сочувственно глядя на нее.
– Садись, не бойся, – прошептала она Шпроте. – Яйцо я уже выбросила.
– Какое яйцо? – спросила Шпрота, ничего не понимая, и засунула свою сумку под парту.
– Сегодня с утра у нас у всех на стульях лежало по сырому яйцу, – прошептала Вильма.
С недавних пор она сидела сразу за Шпротой. Но долго это продолжаться не могло. Последнее время госпожа Роза постоянно морщила лоб, когда смотрела в их сторону.
– У Труды яйцо скатилось на пол и разбилось, а вот Мелани в своих чистых свежевыстиранных брючках села на него, – тихонько рассказывала Вильма, наклонившись к плечу Шпроты. – Она до того офигела, что все эти сопливые скорлупки бросила Фреду и Вилли на голову. И знаешь, в чем главный треш был? – Вильма зашмыгала и уткнулась в платок. – Оба разыграли оскорбленную невинность и всё отрицали!
– Ну полный кошмар, они всё больше впадают в детство, – прошептала Шпрота.
– Ничего, они нас знают. Только у нас сейчас совсем другие заботы, вот что я скажу! Моя бабушка…
– Шарлотта, Вильма, – сказала госпожа Роза. – Болтовню прекратить. Мы здесь не в курятнике.
В предпоследнем ряду Пигмеи начали кудахтать на четыре голоса. Они виртуозно подражали курам, но госпожа Роза прекратила этот спектакль одним взглядом. Потом сложила трубочкой ярко накрашенные с утра губы, достала маленькую записную книжку и поставила пятый крестик за опоздание напротив фамилии Шпроты. Еще один крестик – и Шпроте придется прийти в школу ровно в семь утра, чтобы написать сочинение на прекрасную тему: «Профессии, которые требуют раннего подъема».
Всё оставшееся время урока госпожа Роза вызывала Шпроту так часто, что у той не было возможности оповестить остальных Кур с помощью секретного шифра о телефонном звонке бабушки Слетберг. Только на большой перемене, когда все столпились в коридоре у входа в класс, потому что на улице дождь лил как в первый день Великого потопа, Шпроте удалось поделиться этой плохой новостью.
– Воскресенье накрылось! – тихо сказала она, когда остальные Куры ее обступили. – Куроубийца вывихнула ногу. Она не поедет к сестре.
– О нет! – простонала Труда. – Что мы теперь будем делать?
Шпрота огляделась. Пигмеи всем скопом стояли возле двери параллельного класса и спорили о том, кто лучший футболист в мире.
– Я еще и подумать не успела, – сказала Шпрота. – Моя мама полночи выплакивала все глаза из-за того типа, с которым была до этого. А перед моим приходом она расколошматила половину нашей посуды, сожгла его носки и постановила, что мы уезжаем в другую страну.
– Как романтично! – вздохнула Вильма, а потом так сильно чихнула, что ободок съехал у нее с головы.
– Слушай, ты постоянно чихаешь в мою сторону, – прошипела Мелани и нервно забарабанила по маленькому пластырю, наклеенному на место новорожденного прыщика, – в форме сердечка, с блестками. На ней были спортивные легинсы. Вымазанные яйцами брюки отмокали в умывальнике, в женском туалете.
– Романтично? Ну что ж, об этом я, пожалуй, промолчу, – пробормотала Шпрота.
– А в какую страну? – озабоченно спросила Труда.
– В Америку, – процедила Шпрота. – Хочет работать таксисткой в Нью-Йорке.
– Бедная, – негромко сказала Фрида. – Несчастная любовь – ужасная вещь.
– Да неужели? – Мелани насмешливо взглянула на Фриду сбоку. – С каких это пор ты стала в этом разбираться?
– Закрыли тему! – прошипела Шпрота. – Нам лисью тревогу надо обсуждать. – Она еще раз проверила, нет ли рядом Пигмеев, но те были всецело заняты друг другом. Вилли схватил Тортика за шею, тот хохотал, а Фред щекотал Стива. Шпрота, успокоившись, повернулась к ним спиной. – У нас только один вариант, если мы хотим спасти кур, – сказала она. – Мы… – она понизила голос, – …мы украдем их вечером в субботу, пока куроубийца смотрит телевизор.
Остальные четверо смотрели на нее ошарашенно.
– Как? – Труда нервно поправила очки. – Ты хочешь украсть кур в присутствии бабушки, когда она дома?
– Не лучшая твоя идея, если честно, – сказала Мелани.
– Там пятнадцать кур! – прошептала Вильма. – Тогда каждая из нас тащит по три. Как это? Не-а! – Она помотала головой. – Они вырвутся, и мы будем носиться за ними по всему участку…
– Да ладно, ерунда, – перебила ее Шпрота. – Мы прямо в курятнике засунем их в картонные коробки. Трех коробок на всю эту горстку – выше крыши.
– Да мы сто лет их ловить будем! – взвыла Мелани. – Одна из нас будет стоять на стрёме, значит, считай, на человечка меньше, остаются четверо. Четверо на пятнадцать! А еще учтите, эти тупые несушки начнут орать, будто их смертный час настал. И что будет, если твоя бабушка всё это услышит?
– Вот тут она наши куриные головки и оттяпает, – мрачно заявила Вильма.
– Ну что, что?! – Шпрота от возбуждения забылась и заговорила громко. – Что нам делать, по вашему мнению?
Труда откашлялась.
– А что, если мы Пигмеев спросим? Объясним им, что речь идет о жизни и смерти, тогда они точно врубятся и нам помогут.
Шпрота смотрела на нее как на полоумную.
Вильма недоверчиво засмеялась.
– Ты что, тупая совсем? – прошипела Шпрота и оглянулась на Пигмеев. Фред заметил ее взгляд и начал кудахтать. Шпрота, занервничав, показала ему язык.
– Я не знаю, что ты имеешь против! Неплохая идея, если что. – Мелани снова занялась своим пластырем.
– Кстати, всё бы пошло быстрее, – поддакнула Фрида. – А скорость тут главное, если мы не хотим, чтобы твоя бабушка нас в курятнике накрыла. Так что, может, Труда и права.
– Если мальчишки будут в деле, на каждого всего по две несушки приходится, – сказала Мелани. – Это…
– Даже и не по две, – перебила Вильма. – Пятнадцать поделить на восемь…
Мелани бросила на нее задумчивый взгляд.
– Молниеносно всё сделаем, – прошептала она. – В коробки их запихаем…
– Но не больше трех кур в одну коробку, – сказала Труда. – Чтобы им тесно не было.
– …И чтобы нам удалось их оттуда вынести, – закончила фразу Мелани. – Мы на цыпочках выходим из курятника, грузим коробки на тележку, скотчем перетягиваем – и вперед. А Пигмеи бабушку твою отвлекают, чтобы ничего не учуяла, тыловое прикрытие, так сказать.
Шпрота, наморщив лоб,