По ту сторону бесконечности - Джоан Ф. Смит. Страница 45

– Я думаю, у вас отняли звание самой милой пары Вудленд-Хай. Можно подумать, что одна из них была новенькой.

– Я не против.

– Знаешь что? Вряд ли в прошлом году я бы стала что-то предпринимать, чтобы подружиться с Десембер. У меня был свой круг друзей, все тут было таким… определенным. – Стелла Роуз махнула рукой и состроила мину вроде «Ты можешь в это поверить, а?». – А теперь я пытаюсь быть другой. После выпуска наша жизнь изменится, границы расширятся. Встреча с новыми людьми и все такое. – Она пожала плечами. – Мои родители расходятся. С тех пор как они сказали мне об этом, я чувствую, что все стало другим. Как бы… и менее, и более важным одновременно, если так можно сказать.

– Я тебя понимаю. – Я окинул взглядом подвал, увешанный фотографиями. На одной – ее отец с мэром, на другой – ее мама, гордо ведущая лошадь по конюшне. Я вновь посмотрел на Стеллу Роуз. – И это отстой. Мне жаль.

Она скривила губы.

– Спасибо. Даже не знаю, почему я говорю об этом сейчас. Они вместе еще со школы, и я раньше думала, что так будет и со мной. – Она засмеялась. – Знаешь, если бы все это случилось в прошлом году, я бы на тебя запала. Особенно после этой истории со спасением.

Я нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– К твоему сведению, это не флирт. Я говорю это прямо и честно. – Она взмахнула рукой. – Героизм – это, я не знаю… привлекательно. Интригует. Вот и все.

Я нахмурился и сделал глоток пива. Пузырьки зашипели в горле. Я ухватился за край стола. Под кончиками пальцев дерево было гладким, как поверхность замерзшего озера. Я выдохнул:

– А что, если я скажу, что не делал этого?

Она подняла брови:

– Чего не делал?

– Я не спасал мистера Фрэнсиса. – Это признание было моей собственной красной спасательной трубкой, которая могла вытащить меня в безопасное место, подальше от писем мэра. Я цеплялся за облегчение, которое оно принесло, как будто оно могло спасти меня. Я буквально захлебывался этим облегчением. Срань святая. Вот это да.

Мне было хорошо, пока я не взглянул на темный экран телефона.

– Да о чем ты, черт возьми?

Я посмотрел ей в глаза:

– Мистера Фрэнсиса спасла Десембер. Она сделала ему искусственное дыхание. Так мы и познакомились.

– Без шуток? – Зазвучала новая песня, громче предыдущей. Стелла Роуз наклонилась ко мне ближе. – Но почему ты никому не сказал?

Потому что я тот еще засранец.

– Я должен был! – крикнул я, ухмыльнулся и взял телефон. – Я собираюсь найти ее.

– Ты не знаешь, где она? – Стелла Роуз отступила назад. – Может, стоит позвонить ее дяде?

Я открыл рот, чтобы ответить, но тут телефон завибрировал. Пришло сообщение.

Десембер

Вот что я поняла во время вечера встречи выпускников, когда одновременно рухнули мир в моей голове и мир Джейка Диркса.

Видение о смерти Ника было событием из будущего, да. Жевательный шарик гадкого цвета сгнивших листьев.

Но это было мое будущее. Не отстраненная перемотка назад и вперед, как в других видениях. Я видела его смерть через бинокулярные линзы собственных глаз.

И то, что это был мой жевательный шарик, могло означать только одно. Мне придется выбирать.

Эгоистично последовать за своей судьбой – согласно моему нынешнему знанию о будущем, это мой единственный шанс когда-либо почувствовать такую любовь. Единственный шанс быть головокружительно счастливой, обвешанной радостью, как браслет – подвесками.

Мое собственное абсолютное счастье – или жизнь Ника.

Поскольку есть вероятность, что, если меня не будет рядом, чтобы увидеть его смерть, он не умрет. В таком случае о каком выборе вообще может идти речь?

Любовь или потеря.

Жизнь или смерть.

Здесь не было никаких «мук выбора».

Я должна была оставить его, чтобы спасти.

* * *

И разумеется, когда мы с Ником встретились снова, он бескорыстно помогал другим.

Это случилось на следующий день после школьного бала. Лицо Ника раскраснелось, он вспотел, влажные пряди волос прилипли к шее. Он сгребал листья, опавшие за ночь, в кучи, которые можно было собрать в мешки, маленькие точки на радаре газона. Я некоторое время наблюдала за ним: листья шуршали по траве такого изумрудно-ослепительного и насыщенного оттенка, что глазам было почти больно.

– Что делаешь? – спросила я.

Ответа не последовало. Я ждала, пока он обратит на меня внимание – в ушах у него были наушники. «Любители загадок».

Я нервно подергала верхнюю пуговицу на своей клетчатой фланелевой рубашке. Октябрьское солнце припекало, но воздух был прохладным. Идеальный осенний день в Новой Англии.

Отличный день для расставания.

Ник повернулся, увидел, что я здесь, и улыбнулся, вытащив наушник.

– Привет! – Он положил грабли перпендикулярно тротуару и подошел ко мне, чтобы поприветствовать поцелуем.

– Привет, – отозвалась я, позволив себе самый легкий из поцелуев. Гигиеническая помада и кофе. Потому что почему бы и нет? Это был последний поцелуй в моей жизни. – Почему ты сгребаешь листья? – Я услышала в своем голосе дрожь. Ник, похоже, нет.

Это была работа моего дяди – сгребать листья. Ник делал что-то хорошее для моей чертовой семьи, хотя я собиралась разбить его чертово сердце, потому что это означало, что так я сохраню его чертову жизнь.

Но все, что он сказал, это:

– Просто надо что-то делать.

Я надвинула солнечные очки на нос. Сегодня я надела самые большие.

– У тебя есть пара минут, чтобы поговорить?

– Звучит не очень хорошо. – Но с его лица никак не сходила эта нелепая улыбка.

Я ничего не сказала. Его тон меня рассердил. Легкий. Дразнящий.

Ник прикрыл глаза, приложив ладонь козырьком ко лбу:

– Подожди, ты серьезно? Что тебя так расстроило?

– Не думаю, что нам стоит продолжать.

Улыбка Ника растаяла.

– Что продолжать?

Я не была готова. Я была совершенно не готова к тому, что его глаза, наполненные слезами, уничтожат меня.

– Все это. Я про нас.

– Что ты такое говоришь, Десембер? – прошептал он.

То, что я говорила, было ложью. Я смотрела на него, думая о кокосовом солнцезащитном креме, которым он пользовался на работе, сладком мороженом летом, покупках для выпускного бала, просмотре фильма под одним одеялом.

Я думала о том, что значит быть партнером. Одним из двух. Держателем пятидесяти процентов акций. Я рассматривала его волосы, глаза, линию шеи и широкие плечи – будто кто-то два раза широко мазнул краской. Гладкая дуга спины на дорожке бассейна, брызги от взмаха руками из-за неуверенного старта на спине. Тем, кто спрашивает, как прошел твой день, спрашивает о твоих целях, мечтах, кто слушает, что ты отвечаешь.

Меня с детства преследовали мысли о том, что в моей жизни есть дыры: Кэм, моя мама, может быть, даже отец. Плюс этот нежеланный дар. О том, насколько я другая.

И это вернуло меня к началу. Нашему началу. Если я права, то Ник не умрет, если меня не будет рядом. В конце концов, именно мое присутствие в его жизни изменило ее траекторию.

Я расправила плечи:

– Я говорю, что нам нужно расстаться.

– Я это понял, – медленно произнес он. – Но, может, ты поможешь мне понять почему?

– Мои чувства изменились, – солгала я. – Я думаю… – Я замолчала, готовясь к тому, что дверь Ирвингов сейчас с хлопком откроется.

– Привет, Десембер! – Отец Ника бросил рулон мешков для мусора на траву. – Хочешь поиграть с нами? Я готовлю пиццу на гриле.

Глаза Ника закрылись на краткий миг. Его лицо исказилось, и он сжал челюсти, пытаясь сдержаться.

– Она не может, – пробормотал он.

Я прочистила горло:

– Спасибо, мистер Ирвинг. Может быть, в другой раз.

Отец Ника шагнул назад:

– О…кей. Я буду в доме, если вам что-нибудь понадобится.

Мы ждали в мучительном молчании, пока дверь снова не закрылась.

– Так почему? – Ник вытер глаза тыльной стороной ладони. – Помоги мне понять, Дес.

– Новизна исчезла, – соврала я.

– Мне нужно сосредоточиться на себе, – соврала я.

– Я не хочу причинять тебе боль, поэтому оставаться с тобой несправедливо. – Две лжи и одна правда.

– Все это