По ту сторону бесконечности - Джоан Ф. Смит. Страница 50

– Может быть.

– То есть провела целое расследование? И как это было? Расскажи.

– Я как будто взбиралась по событиям прошлого и будущего. – Она «прошагала» пальцами вверх. – Это похоже на умственную гимнастику, чтобы добраться до определенного воспоминания. Я никогда не встречала человека, с которым, как я знала, я начну общаться вот так, поэтому… Вот.

– Выходит, я был твоим исследовательским проектом?

– Думай что хочешь. – Она толкнула мою руку. – Я помню все это, потому что оно касалось тебя. Но я больше не знаю, что произойдет. Я знаю только то, что мне удалось увидеть раньше. – Ее лицо помрачнело. – Предвидения больше нет.

Улыбка сползла с моего лица.

– Но никто не знает, что будет дальше.

– Я знаю. Но впервые в жизни я правда не имею ни малейшего представления о том, что делаю, – мягко проговорила она. – Теперь я наравне со всеми. И даже несмотря на то, что мой дар пропал, я могу делать выбор. – Ее лицо посветлело, глаза засияли предвкушением чего-то неизвестного, возможностей.

– Тогда все по-честному. У меня еще никогда не было настоящей девушки – и расставаний не было. Я понятия не имею, как к этому относиться. И не знаю, важно ли это. Ну, знаешь. Мы.

Она поджала губы:

– Мы – это мы. Посмотрим, как пойдет, а? И даже если ничего не выйдет, мы когда-то все же существовали.

– Согласен.

Мэверик пристроился рядом с нами и вытряхнул последний кренделек из пачки в рот. Увидев нас вместе, он вскинул брови, но никак это не прокомментировал.

– Представляете, завтра обещают метель.

Десембер опустилась на свой стул и простонала:

– Совсем забыла.

– О чем ты? – спросил я, отступая к своему столу. – Сейчас октябрь.

Стелла Роуз скользнула на стул рядом с Десембер:

– Ты должна прийти ко мне сегодня вечером. С третьего класса мы устраиваем вечеринку перед метелью. Это традиция. Подруги, сплетни, маникюр, еда, всякая старомодная фигня типа этого. А потом, поскольку Кэрри слишком боялась оставаться на ночевку в третьем классе, все отправляются по домам, укладываются в собственные уютные кроватки, чтобы проснуться, окруженные красотой первой метели.

– Звучит восхитительно, – ответила Десембер.

Мэверик откинулся на стуле:

– Я вчера вечером посмотрел одно видео на TED-токах. Знаете ли вы, что в шотландском для снега есть четыреста двадцать одно слово?

Стелла Роуз подняла брови, глядя на него:

– Знаешь, Мэв, мне нравится, какой ты умный, но я не позволю тебе испортить нашу пижамную вечеринку без пижам.

* * *

Это было после школы. Мне потребовалось не менее пятнадцати минут, чтобы набраться смелости и отправить сообщение. Я чувствовал себя не в своей тарелке – как будто внезапно оказался эмоционально голым, что ли. Уязвимым. Я почесал нос, прошелся по комнате, проверил телефон. Десембер писала ответ.

– Ник? – Мама вошла в гостиную, где я лежал, растянувшись на диване и скрестив лодыжки. Я даже не включил телевизор.

– Что такое?

– Я собирала кое-какие вещи для стирки в твоей комнате и нашла вот это. – Она протянула колодец желаний Мары Джонс. – Откуда у тебя это?

Я перевернул телефон экраном вниз:

– Зачем ты рылась в моих вещах?

– Ты называешь это рыться в твоих вещах? – Мама негромко рассмеялась. – Дорогой, я директор школы. Если ты думаешь, что у меня нет навыков, чтобы отследить все твои перемещения отсюда и до самых Гавайев, не вставая с дивана, то ты плохо обо мне думаешь. Но обычно я доверяю тебе. – Она изогнула бровь. – И к чему это привело? Помнишь экзамены в мае?

Поток воздуха покинул мои легкие.

– Мам, я…

Она подняла руку.

– Меня больше интересует вот это. – Она повертела фигурку в руках. Искусственные камушки были серебристыми, мшисто-зеленая краска вокруг них местами стерлась, обнажив глину или керамику.

– Это матери Десембер.

– Женщины, которая вот уже десять лет как пропала?

Я кивнул.

Мама положила руку на бедро:

– Имеет ли это какое-нибудь отношение к доске в твоей комнате?

– М-м… – Я сделал паузу. – Я помогал Десембер разыскать ее маму.

Глаза моей матери сузились.

– В каком смысле?

– Десембер ничего не знает о том, куда делась ее мать, – объяснил я. – Ее дядя и бабушка – до того как та попала в дом престарелых, конечно, – ей не рассказывали. Она уехала через несколько дней после Рождества, когда Десембер было семь лет.

Мама нахмурилась:

– И Десембер отдала тебе все вещи своей матери, потому что…

Конечно. Скажи маме, что ты был не только обманщиком, но и дрянным, лживым спасателем, хотя уже и так поднялся на вершину Шкалы Разочарований Делайлы Ирвинг. Мне ужасно хотелось во всем ей признаться.

Я вдавил ложь поглубже, прижал язык к зубам. Очень сильно.

– Потому что я был ей должен. – Потому что сначала я попросил ее спасти жизнь мистера Фрэнсиса, а затем уговаривал исправить неразбериху, которую устроил тот проклятый репортер. Многовато для одного человека.

– Ага… – Мама провела пальцем по дну колодца желаний. – Я спросила об этом, потому что у меня был такой в детстве.

– У тебя была фигурка колодца желаний?

– Да, их использовали как тайник, чтобы прятать ключи.

Я сел:

– Что?

Она вонзила ноготь в один из крошечных кирпичиков. Резкий щелчок разнесся по комнате, и донышко отскочило. У меня открылся рот.

– Я знал, что с дном что-то не так. Можно мне?

Мама протянула мне фигурку. Внутри лежал квадратик бумаги, похожий на отрезанный от карточки из картотеки уголок.

– Видишь? – Мама присела на край дивана.

Я вытащил бумажку. Строки из стихотворения, которое мы читали на английском в прошлом году, были написаны знакомым мне почерком.

– Э. Э. Каммингс, – сказала мама. – Знаменитый поэт. И стихотворение тоже.

– Я знаю. – Я взял телефон. – Зачем она спрятала его? – спросил я, фотографируя бумажку.

Мама оглядела изношенную ткань дивана.

– Могу лишь предположить, – медленно произнесла она, – что не так важно, найдет ли Десембер эту бумажку или нет. Ее мама хотела, чтобы эта бумажка была у нее, даже если Десембер не знала о ее существовании. – Мама встала. – Может быть, ты сможешь передать ей ее сообщение. – Она провела ладонями по штанинам, очищая их от воображаемых ворсинок. – И, Ник. Не кори себя, если у тебя не получится найти ее маму, хорошо?

Я посмотрел ей в глаза:

– Я уже.

Она скрестила руки на груди:

– Ты уже за что-то себя коришь – или ты уже нашел мать Десембер?

– И то и другое. Но в основном последнее. Вроде того.

Мама окинула меня своим фирменным директорским взглядом. Она ждала, что я продолжу говорить. Но я молчал, и она вздохнула:

– Если кто и может это сделать, так это ты.

– Почему люди постоянно это говорят?

– Наверное, потому что это правда. – Мама поджала губы и на мгновение закрыла глаза. В прошлые выходные она осветлила волосы на пару тонов и от этого стала выглядеть одновременно и старше, и моложе. Она вновь открыла глаза. – Что с ней случилось?

– Мы не уверены, но мы думаем – я думаю, по крайней мере, – что она работает каким-то секретным агентом. – Это прозвучало абсурдно, как в кино. Но я и так уже встал на скользкую дорожку, так что просто по ней поехал дальше. – Она путешествовала по всем штатам, повторяя путь, который является одним из основных маршрутов распространения наркотиков. – Мамины брови поднялись выше. – И она вела записи тренировок в своем дневнике. Упражнения, которые совпадают с тренировками ФБР в Куантико.

Мама немного расслабилась и вгляделась в мое лицо.

– Если это правда, то у нее, вероятно, была тяжелая жизнь.

– Да, но это не объясняет, почему она вычеркнула всех из этой жизни. Даже у людей в правительстве есть семьи.

Выражение маминого лица стало обеспокоенным.

– Даже представить себе не могу.

* * *