Сомнения продолжают меня терзать. Меня бросает из стороны в сторону. Навязчивые мысли так доканывают, что хочется просто схватить Бухса и выбежать из дома с воплем «Помогите!». Но тут же панику сменяют успокаивающие здравые рассуждения: о том, что Марк нормален, а вот автор записки неадекватен. И мне хочется растечься в кресле и просто наслаждаться фильмом. Вот только лучше бы это была какая-нибудь легкая комедия! Происходящее на экране только подливает масла в огонь.
Я пытаюсь не вникать в суть и только делать вид, что смотрю. Не получается. Картинка меня приковывает. Я ощущаю себя то Фабианой, то Белен.
– Не хватает динамики в начале, что думаешь? – спрашивает Марк после того, как фильм кончается. – Я чуть не заснул.
– Да, я тоже, – говорю я на автомате.
– Еще показалось, что маловато уделили времени самому интересному: как Белен пытается достучаться до Фабианы.
– Я тоже так думаю.
Марк смотрит на меня:
– Ты какая-то не такая, как будто чем-то расстроена. Что-то случилось?
Я быстро придумываю ответ:
– Да такая классная вакансия попалась, но я не прошла второй этап.
– Не переживай, еще будут попадаться. Значит, это просто не твое. И на этой работе тебя ждал бы начальник похлеще твоего Буля.
Он шутит, и мне стоит огромных усилий улыбнуться.
– Попьем чай? – предлагает Марк, и, вместо того чтобы сказать, что устала и пойду спать, я киваю и покорно следую за Марком в кухню.
Вспоминаю случай, когда мне было лет пятнадцать и я отдыхала на водохранилище с Людой. Она загорала, а я стояла недалеко от берега, вода была мне по середину бедра. Я не умела плавать и не хотела учиться, но тут вдруг решила попробовать сделать несколько гребков, зашла чуть глубже. А потом сзади ко мне стал подкрадываться какой-то мужчина. Я хотела обойти его, но он развел руки в стороны, не давая выйти на берег. Заходил все дальше, тем самым загоняя и меня на глубину. Он улыбался, для него это было игрой. А я от страха не знала, как поступать. Я попросила его пропустить меня на берег, но он, продолжая улыбаться, сказал мне: «А ты плыви, плыви». Я не понимала, что делать. Тоже относиться ко всему как к игре? Но мне не было весело. Закричать? Но все сочтут меня паникершей. Ведь он не делал ничего такого, не нападал на меня. И я не позвала на помощь. Сделать это не дали какие-то социальные установки и сомнения. Я все отступала и отступала на глубину, осознавая, что скоро не буду доставать до дна. Кто-то окликнул этого мужчину, и он оглянулся. Я рванула к берегу. Повзрослев, я поняла, что мне стоило закричать и позвать на помощь. Главное – то, какие чувства я испытывала, а мне было страшно. И плевать, что со стороны все казалось безобидной игрой.
И вот все повторяется. Я ничего не делаю, не убегаю и не зову на помощь. Для чего? Чтобы не выглядеть глупо? Или потому что я доверяю Марку? В этом отличие: того мужчину на водохранилище я совсем не знала, не могла предсказать, как далеко он зайдет и когда кончится жуткая игра. А что с Марком? Я знаю его несколько месяцев, наша переписка по объему переплюнет «Войну и мир», но… насколько я могу быть уверена, что он и правда безобидный добрый парень? Как понять, где правда?
Ответ всплывает сам собой.
Комната. Мне нужно в нее попасть. Только увидев, что внутри, я наконец определюсь, могу ли доверять Марку и выбросить записку из головы.
За чаем Марк продолжает говорить о фильме. Сравнивает несколько похожих триллеров между собой, размышляет, какой из них лучше, интересуется моим мнением. Мои ответы на автомате, короткие и несодержательные. Наконец я говорю, что очень устала, желаю Марку спокойной ночи и ухожу в свою комнату. Кажется, Марк смотрит мне в спину. Всеми силами стараюсь держаться непринужденно.
Войдя в комнату, прислоняюсь к двери. Сердце выбивает барабанную дробь. Медленно дышу, пытаясь успокоиться. Жаль, на двери нет замка, я была бы рада закрыться.
Кажется, у меня все получилось. Я не выдала себя. Теперь нужно дождаться, когда Марк уснет, и попасть в запертую комнату. До этого момента я ищу в интернете, как взломать дверной замок с помощью подручных средств. Нужны инструменты. Я знаю, что Марк хранит их в котельной, значит, сначала проберусь туда.
Около двух ночи я осуществляю свой план. Вспоминая инструкции из видеороликов, колдую над замком разными крючками и загогулинами, но он не поддается. Я растерянно смотрю на дверь. Что делать? И тут замечаю, что замок прикручен к двери четырьмя винтиками. А что, если?..
Откручиваю их и снимаю верхнюю часть замка. Затем вставляю в скважину отвертку и прокручиваю ее.
Щелчок. Дверь медленно открывается.
Я замираю на пороге. Чувствую себя как на вершине аттракциона «Башня»: еще ничего не происходит, но в любую секунду меня ждет стремительное падение. Может, прикрутить все обратно и сделать вид, что я ничего не трогала? Постараться вычеркнуть из памяти ту записку, найденную в домике-часах? И жить как жила, не тревожась из-за Марка. Но я понимаю, что не смогу. Я должна войти.
Близость разгадки ужасно пугает меня. Но нет. Надо узнать, что же хранится в этой чертовой комнате. Дыши, дыши, Еся. И попытайся сделать хотя бы шаг.
Я вхожу. Освещаю путь фонариком на телефоне, но это мало помогает что-то разглядеть. Может, включить верхний свет? Спальня Марка в другом конце этажа, там же – ванная с лестницей. В этой части дома ему вряд ли что-то понадобится ночью.
Нажимаю на выключатель. Морщусь от яркого света, затем глаза привыкают. Осматриваюсь. Спальня поначалу кажется обычной, здесь вполне могла жить сестра Марка. Мне становится стыдно, хочется уйти, но тут взгляд цепляется за обои. Это единственная комната в доме, где они вообще есть, – белые, с золотыми вертикальными линиями. И почему-то очень знакомые.
Я внимательно приглядываюсь к интерьеру.
Кровать с кованым изголовьем. Торшер в форме дерева. Пуфик в виде овечки. Пушистый бежевый ковер. Туалетный столик с гримерным зеркалом. Шкаф как из «Красавицы и чудовища». Все это тоже кажется невыносимо знакомым. Я напрягаю память. Ну конечно: похожая мебель и обстановка были в моей комнате в родительском доме. Давно, еще до ремонта. Похожая или та