Да. С другой стороны кровати я нахожу такой же.
Эти фиксаторы что-то мне напоминают. Но вовсе не БДСМ‑игры.
Скидываю подушки на пол, затем сдираю простыню. Под ней я вижу то, что наконец дает мне озарение. Я понимаю, почему фиксаторы кажутся мне знакомыми.
На матрасе ремни. Такими в фильмах обычно связывают буйных пациентов в психбольницах. Как и этими фиксаторами.
Кто-то держал тут человека, который этого не хотел.
От этой мысли я вскакиваю с кровати, и тут же все плывет перед глазами. Хватаюсь за голову. Дышать ужасно трудно, легкие опустошены, мне нужен воздух. Я бросаюсь к окну, открываю жалюзи. И вскрикиваю: окно заделано фанерой!
Для чего это? Чтобы находящийся тут человек не мог позвать на помощь?
Понимание пронзает голову острым клинком.
Нет, нет. Не может быть. Это чудовищно.
Я чувствую себя такой уязвимой, будто меня голой выставили на городской площади. Боль поднимается снизу и заполняет все тело. Уж лучше выпить яд, чем чувствовать это. Нет ничего мучительнее предательства.
«Беги от него» – всплывают в голове строчки из записки.
Я понимаю, что ее написал не сумасшедший, а адекватный человек, попавший в ловушку.
Что с ним стало? Был ли он заперт в этой комнате? Держал ли Марк его привязанным к кровати? Я говорю его. Но думаю, что это была она.
Хватаю папку, трясущимися руками возвращаю на полку. Часть книг валится на пол. Замираю. Не услышал ли Марк шум?
Разбросанные книги. Подхваты в виде орхидей. Запах лаванды. Нарастающая боль в голове. Бегущие по спине мурашки. Ужас. Застывший в горле крик.
За все это ты заслуживаешь самой жестокой казни, чертов наблюдатель.
Ты заграбастал своими грязными лапами всю мою жизнь. Ты вторгся в нее без разрешения. Я доверяла тебе. Ты притворялся моим другом, а сам играл в свои безумные игры. Зачем??? Ты больной. Зачем тебе эта комната-иллюзия, моя одежда, мои вещи? Зачем, черт возьми? Ты хотел посадить меня сюда, когда придет время? Запереть в этой клетке, как и автора той записки, чтобы больше ничего не мешало тебе считать меня своей собственностью?
Нужно бежать. Нельзя ни на минуту оставаться в этом жутком доме.
Я прикрываю за собой дверь и быстро, бесшумно спускаюсь на первый этаж. Каждый шаг отдается пульсирующей болью в висках.
Я не могу тратить драгоценное время на сборы. Хватаю документы, кошелек, запихиваю Бухса в рюкзак-переноску и в ужасе выбегаю из дома.
Прочь, скорее прочь, пока не появился хозяин.
Я быстро иду вперед. Поселок спит – ни людей, ни машин. Слабый желтый свет фонарей тускло озаряет пустые улицы. Тишину нарушают шум моих собственных шагов, ворчание и копошение Бухса в рюкзаке (я слишком спешу, ему не нравится тряска) и далекий гул – там, за этим молчаливым лесным оазисом, мегаполис, который никогда не спит. За деревьями я вижу спасительные огоньки многоэтажек.
Здесь неуютно, за мной как будто отовсюду наблюдают. Хочется быстрее выйти из этого темного поселка. Скорее в город!
Меня переполняют страх и злость, а еще – чувство, что меня предали. И это чувство самое сильное. Зря я вообще пошла в этот дом. А во всем виновато мое любопытство.
Хотя нет, не зря. Все не зря. Если бы я не заявилась на порог, то ни о чем не узнала бы. По-прежнему считала бы мистера Дораку моим другом.
А Марк определенно преследовал какие-то дьявольские цели. Может, вынашивал план по моему похищению. Да, он скрывал свою личность и не хотел встречаться вживую, но вдруг это тоже часть плана? Например, он не хотел светиться рядом со мной, чтобы потом, после моего исчезновения, у полиции не было вопросов.
Пришло бы время, и он под разными предлогами заманил бы меня домой и заточил бы в той комнате. Но я сама заявилась раньше и спутала ему карты.
За спиной раздается какой-то шум. Он еле слышимый, но с каждой секундой становится все отчетливей. Вскоре я вижу пляшущие передо мной тени. От ужаса сводит живот: за мной едет машина.
Не паникуй. Мало ли кто это. Просто какой-нибудь житель возвращается домой. Но чутье подсказывает: нет, это не просто случайная машина.
Это он. Мой преследователь.
В кровь выбрасывается адреналин, я перехожу на бег. Сворачиваю в ближайший переулок, мчусь со всех ног. Бежать с семикилограммовым рюкзаком за плечами тяжело.
Преодолев приличное расстояние, останавливаюсь. Упираюсь руками в колени, пытаюсь отдышаться. Смотрю по сторонам – никого. Никто за мной не гонится. Может, я все придумала и машина правда ехала по своим делам? В этом доме я натерпелась такого страха, что теперь мне мерещится всякая жуть.
Снова вижу огни, слышу мягкое приглушенное шуршание. Он появляется из-за поворота – знакомый черный фольксваген. Сворачивает за угол и едет в мою сторону.
Я опять бегу. Сердце грохочет в горле. Что делать? Закричать? Но во рту горячо и сухо, мне стоит огромных усилий издать хотя бы писк. Если закричу, то потеряю последние силы, а они нужны мне, чтобы оторваться от погони. Не могу даже тратить драгоценное время на то, чтобы достать телефон и вызвать полицию.
Бегу со всех ног. Но расстояние между мной и машиной все уменьшается. Теперь от нее исходит другой звук – рычание зверя, готового к прыжку.
Страх сжимает сердце. Свет фар пронзает полумрак. Я вижу, как мечется впереди моя собственная напуганная тень. Я снова сворачиваю с дороги – на узкую тропинку, которую заметила в последний момент. Машина тут не проедет, у меня есть фора.
В боку невыносимо жжет, и я перехожу на шаг. Достаю телефон, чтобы вызвать полицию. Но его никак не удается разблокировать: не подходит пароль. В чем дело? Может, от паники я ничего не соображаю и ввожу не те цифры? Делаю несколько тщетных попыток. А как нажать экстренный вызов? Там какое-то сочетание кнопок, которое я не помню. Как назло, экстренный вызов всегда активизировался у меня по случайности, но сейчас, когда он так нужен, ничего не выходит.
Выбегаю на параллельную улицу. Марка нет. Задираю голову: многоэтажки все еще далеко. Я пробежала так много, но, кажется, не приблизилась к выходу. Непонятно, что с телефоном, но на него надежды нет. Нужен другой