– Когда придет наконец этот момент, – спрашиваю я его, – когда ты отпустишь меня, что будет потом? Тебе разве не приходит в голову, что я обращусь в полицию?
– Когда наступит этот момент, ты не захочешь уходить, – уверенно говорит он.
Этот ответ меня одновременно удивляет и сердит.
– С чего ты так думаешь?
– Я не думаю, я знаю.
Его взгляд такой сосредоточенный и пристальный, словно он смотрит не в мои глаза, а куда-то сквозь них. Я ежусь как от холода. Снова я дезориентирована. На секунду возникает чувство, будто Марк знает меня лучше, чем я сама, но уже в следующий момент я злюсь на себя за то, что поддалась ему. Именно этого он и добивается – хочет свести меня с ума и заставить поверить в ложь.
– Ты ошибаешься, – тихо говорю я.
– Увидим.
Завтрак, обед, ужин, фильмы, настольные игры, вечерние посиделки на веранде за бокалом вина – так проходит день. Мне стоит огромных трудов держаться, не спешить воплощать план. Нужно подождать, пока Марк перестанет рядом со мной быть таким напряженным и гадать, что я выкину в следующую секунду.
И вот за вечерним бокалом вина Марк действительно теряет бдительность: ненадолго оставляет рядом со мной нож, которым резал сыр. Конечно, я нож не трогаю. Марк отвлекается, а через несколько секунд резко поворачивается обратно, настороженно смотрит на меня. Я делаю вид, что нож меня вообще не интересует и что я не заметила этого острого взгляда. Потягиваю вино и любуюсь цветами. Марк перетаскивает к себе разделочную доску вместе с этим ножом. Дорезает сыр, чтобы перестановка не вызвала у меня вопросов.
Может быть, это проверка. В любом случае, я держалась молодцом, достаточным молодцом для того, чтобы Марк немного расслабился. А мне только это и нужно.
Утром надеваю самую удобную одежду, а еще – кеды. Когда Марк, отперев дверь, замечает их, немного удивляется. Обычно я хожу по дому в носках. Я объясняю, что у меня замерзли ноги.
Прошу Марка научить меня варить кофе. Он показывает, как это делать. Ставит турку на плиту.
– Теперь надо ставить конфорку на минималку и ждать, пока кофе начнет подниматься. И тогда снимать турку с плиты.
Я прошу сделать это сама. Марк сомневается, можно ли мне это доверить, и в итоге кивает. Держусь за ручку турки. Рука дрожит, молюсь, чтобы Марк этого не заметил.
Не так-то просто окатить человека кипятком, даже если это мерзавец, маньяк и убийца. У меня внутри стоит блок на причинение вреда людям и животным. Это как будто даже от меня самой не зависит. Но чтобы выжить, это нужно сделать.
Бухс ест из своей миски. Я специально поставила ее поближе к двери. Я вылью на Марка кипяток, ринусь к выходу, по дороге схвачу Бухса. Отопру дверь, выбегу на улицу и заору.
План безумный, в нем много дыр. Я могу замешкаться, и Марк успеет перехватить мою руку. Если все же оболью его, то может не получиться убежать вместе с Бухсом или отпереть дверь или калитку. Прохожих может не оказаться на улице, никто меня не услышит, и Марк выбежит быстрее, чем я найду помощь.
Но я не хочу думать о рисках. Другого плана все равно нет. И самое печальное – у меня только одна попытка. Если ничего не получится, Марк точно привяжет меня ремнями к кровати и вообще не выпустит из комнаты до того, как «все кончится».
Каждая секунда тянется мучительно долго. Я вглядываюсь в турку, как в бездонный колодец. Сердце быстро-быстро стучит. Я вся на нервах. Будто участвую в забеге, где цена победы – жизнь, и стою на старте в ожидании сигнала. И вот наконец кофе кипит и поднимается. Я неспешно снимаю турку с плиты, делаю вид, что собираюсь разлить его по чашкам. Вот так, без резких движений…
Поворачиваюсь к Марку и выплескиваю на него обжигающий кофе.
Я мечу в лицо, но в последний момент что-то не дает это сделать, и весь кофе попадает на одежду. Марк вскрикивает. Не мешкая ни секунды, я мчусь к Бухсу, но, напуганный криками и моими резкими движениями, он дает деру. План идет не так!
Бухс убегает в противоположную от выхода сторону. Я ловлю его, лечу обратно к двери. Марка там нет. Мне удается отпереть замок одной рукой. Распахнув дверь, бегу к калитке. Резко открываю засов.
Я на свободе, но расслабляться некогда, нужно звать на помощь.
Из калитки дома, стоящего слева по соседству, выходит невысокая девушка, блондинка. Я бросаюсь к ней. Бухс вырывается и царапает меня когтями. По руке течет что-то теплое. Может, это моя кровь, но проверять нет времени.
Я бросаюсь к девушке. Наверное, вид у меня безумный. Она пугается, делает шаг назад. Я боюсь, что она сейчас захлопнет калитку у меня перед носом.
– Пожалуйста, помогите. Я сбежала из этого дома, там Марк, он держал меня взаперти. Он сумасшедший. Я нашла там письмо, такое уже не в первый раз, Марк кого-то уже держал в плену, и, скорее всего, та девушка уже мертва. Вызовите полицию. Пожалуйста, пожалуйста. Он сейчас придет за мной. Не отдавайте меня ему.
Моя речь путаная и сбивчивая. От ужаса я не могу связно излагать мысли.
Девушка, выслушав меня, смотрит в сторону калитки Марка. Жестом зовет меня к себе:
– Входите быстрее.
Я вбегаю на ее участок. Она захлопывает калитку, и я понимаю, что спасена. Теперь Марк до меня не доберется.
– Пойдемте в дом. – Она приглашает меня за собой.
Я послушно иду за ней. Не могу выразить словами, как я ей благодарна.
В доме я выпускаю Бухса. Недовольный и нервный, он сразу прячется под обувницей. А вот я наконец чувствую себя в безопасности.
– Присядьте, – показывает на диван моя спасительница. – Я принесу вам воды.
В прихожую входит темноволосый бородатый парень.
– Эта девушка сбежала от Марка, – поясняет спасительница. – Утверждает, что он ее похитил и держал взаперти в доме.
Парень удивляется, но, как мне кажется, ненатурально:
– Марк? Не может быть. Вроде он и мухи не обидит.
Лучше вызвать полицию побыстрее, а потом обсудить произошедшее. Я хочу об этом сказать, но тут девушка говорит:
– Андрей, пойдем поможешь мне.
И они вдвоем уходят, видимо, наливать мне воду. Странная парочка. И разговор какой-то… непонятный.
Их нет довольно