«Какой милый тощий эльфенок», – услышал я твои мысли и улыбнулся. Ты никогда не рассказывала, что твое первое впечатление обо мне было таким.
В отличие от меня, ты не влюбилась с первого взгляда. Было любопытно видеть, как меняются твои мысли обо мне, от «милого тощего эльфенка» до «человека, с которым я хочу прожить жизнь».
Просматривать твои воспоминания было и приятно, и больно. Я умилялся, грустил, недоумевал, удивлялся. То открывал рот, то закрывал руками лицо. Чувствовал удовлетворение, когда слышал твои невысказанные желания и знал, что в тот момент распознал намеки правильно и обо всем догадался сам. И досаду, осознавая, что многое упустил, не так понял или проигнорировал.
Я просматривал нашу с тобой историю, целую жизнь вместе, и это самое потрясающее кино, которое я когда-либо видел.
В конце дня я закончил работу. Забил в программу всю информацию.
– Ну как? Сколько сексуальных альфа-самцов ты насчитал? – весело спросила ты за ужином.
– Четыре, – сказал я мрачно.
– Значит, большинство в выборку не попало. – Ты хитро посмотрела на меня.
Я послал тебе сердитый взгляд. Нахмурился.
– Что? – улыбнулась ты.
– Ты сказала, что случайно разбила мою любимую чашку, – возмутился я. – Знаешь, что я увидел? Ты сделала это специально!
Ты невозмутимо пожала плечами:
– Да, специально. Я была жутко зла! Из-за тебя мы опоздали на концерт и пропустили все мои любимые песни!
Я бросил в тебя помидоркой черри.
Мы продумали твою будущую жизнь, по крайней мере на ближайший период. Сняли тебе квартиру и оплатили ее сразу на долгий срок.
Ты ушла из цветочной кофейни Крис.
Затем я перевел на твой счет достаточно средств, хоть ты и сопротивлялась.
– Этого все равно не хватит, чтобы ты могла безбедно жить кучу лет, – сказал я. – Но хватит, чтобы почувствовать под ногами твердую почву, выдохнуть и определиться, чего ты хочешь от жизни дальше. И что бы ты ни предприняла, здесь достаточно для старта.
У меня было гнетущее чувство, будто я отпускаю тебя во взрослую жизнь.
Ты захотела, чтобы я был твоим поручителем, и я сам этого хотел.
После того как заболевшему стирают память, у него появляется постоянный поручитель, который периодически наблюдает за его состоянием. Процедура не дает стопроцентной гарантии, что не возникнет рецидива. Болезнь снова может проснуться, и ее мишенью могут выступить уже другие люди. Именно поэтому нужен тот, кто следит за больным. Обычно это кто-то из ближайших родственников. Поручителю официально разрешено наблюдать за пациентом тайком, например через скрытые камеры. Кроме того, у поручителя есть доступы к личной переписке больного. Все эти разрешения, задокументированные письменно, больной сам выдает поручителю. Вот почему после процедуры он не подозревает, что за его жизнью наблюдают. В тех случаях, когда больной предпочитает помнить о диагнозе и проведенной операции, поручитель тоже присутствует. Больной знает, что теперь его жизнь всегда под наблюдением.
Со всей этой скрытой слежкой есть масса спорных юридических моментов, которые в мире до сих пор не могут решить. Больной сам дает разрешение следить за его жизнью и личной перепиской, здесь вопросов нет. Но что делать с его окружением?
Например, я следил за тобой, когда ты жила с Сержем. Значит, я мог видеть и слышать Сержа, а он об этом не знал. Это нарушает право человека на неприкосновенность частной жизни. Конечно, в законы внесли правки об исключениях, но этим проблему не решили, эта область все еще очень мутная. Зная, что в любой момент за ними могут наблюдать даже косвенно, люди возмущаются. Думаю, пройдет еще немало времени, прежде чем появится адекватное урегулирование всех тонких моментов на законодательном уровне, чтобы все стороны чувствовали себя защищенными.
Крис была против того, чтобы я стал твоим поручителем.
– Ты всегда будешь жить прошлым, Марк, – осудила она мое решение. – А тебе, как и Есе, нужно начинать все заново.
– Моя жизнь с ее уходом станет совсем другой. Весь мой мир стремительно поменяется. И я хочу, чтобы Еся была моей константой, – тихо сказал я. – Началом координат.
Удивительно, но Крис поняла меня. Она заглянула мне в глаза, словно я был открытой книгой, и молча кивнула.
После Пансионата мы отправились в офис «Лотоса». В нем тоже есть место для прощания и ожидания: несколько комнат, обставленных по-домашнему. Есть даже игровая комната, где родители проводят с маленькими детьми свой последний час.
Ты подписала необходимые бумаги, затем в направленную на тебя камеру сказала свои фамилию, имя, отчество, дату рождения, дала свое добровольное согласие на проведение процедуры. Назвала того, кого хочешь стереть из памяти: меня. Добавила, что тебя никто не принуждал, это только твое решение и ты полностью осознаёшь все последствия.
После этих бюрократических процедур мы заняли комнату, которая немного напомнила гостиную в нашем доме. Белые стены, уютный диван с подушками, кофейный столик, чай, кофе, печенье в вазочке, телевизор, биокамин, музыкальный проигрыватель, настольные игры на полке.
Мы сидели на диване, смотрели на огонь в камине. Я обнимал тебя, уткнувшись носом в макушку. Ты положила руку мне на щеку и гладила меня, как кота. Мы проводили последние минуты в молчании. Но слова были не нужны. Я хотел лучше запомнить, какая на ощупь твоя кожа. Хотел забрать с собой цветочный запах волос.
– Что будет, если мы однажды встретимся? – спросила ты.
– Я этого не допущу.
– Но ты не сможешь предусмотреть все. Мы можем случайно столкнуться в метро или в очереди в кондитерской. Что тогда?
Я пожал плечами:
– Ничего. Это не опасно для тебя. У тебя может ненадолго заболеть голова, больше никаких побочек.
– А если я что-то почувствую и захочу заговорить с тобой?
– Ты не сможешь. В этом случае я быстро исчезну, чтобы нейроны в твоем мозгу не успели построить уничтоженные связи заново.
– А если я все-таки побегу за тобой? – не унималась ты.
– Найду, как от тебя отделаться, – хмыкнул я.
– Как?
– Скажу: «Женщина, что вам надо? Прекратите меня сталкерить!» – Я показал тебе язык и сразу же получил болезненный удар ладонью по губам.
– Женщина? – возмутилась ты. – У меня полно комплексов и без тебя. Ты угробишь мою самооценку! Придумай что-то другое. Я наверняка спрошу, где я могла тебя видеть или что-то такое.
Ты говорила так, будто речь шла не о тебе и будто после процедуры это будешь уже не ты, а совсем другой человек.
– Тогда скажу, что мы учились в одной школе, например, ходили вместе в…
Я сделал паузу, чтобы ты могла закончить.
– В театральный кружок! – бодро ответила ты. Этот