– Окей, думаю, этого хватит. Театральный кружок, Марта Игоревна, круглые очки и конфетные духи. Так ты удовлетворишь свое любопытство. Но если вдруг будешь настаивать на дальнейшем общении, я скажу, что у меня очень ревнивая девушка.
Ты кивнула, одобрив план. Я грустно улыбнулся и легонько щелкнул тебя по носу. А затем крепко-крепко обнял и не хотел выпускать. В моих руках ты напряглась, а потом я почувствовал, как твое тело сотрясают рыдания, да и у меня перед глазами все поплыло от слез. Мы устали притворяться сильными и дали волю своему горю. Горе было огромным, оно терзало наши внутренности и разрывало нас на части. Как? Как мне жить без тебя? Я этого не знал. Меня будто по очереди покидали все пять чувств, одно за другим, и вскоре я должен был остаться совершенно беспомощным и дезориентированным.
Мы выплакали, кажется, целый океан горя, но легче не стало.
– Знаешь, что я сейчас подумала? – спросила ты, смотря на меня красными глазами и заикаясь от недавных рыданий. – Что мне намного легче, чем тебе. Я скоро проснусь в новой квартире и не буду ничего помнить. А тебе с этим жить.
– А я бы не хотел по-другому, – сказал я и прижался лбом к твоему лбу.
Так мы просидели последние секунды перед тем, как прозвонил будильник, оповещая, что нам пора.
Мы вместе направились в зону лаборатории. Я прислонил карточку к панели у входа, и дверь открылась. Мы надели одноразовые халаты и пошли дальше, в операционную. Я вел тебя уверенно, зная, как здесь все устроено. Ты растерянно и понуро плелась за мной. Территория «Лотоса» была небольшой, я знал ее хорошо. Но сейчас, когда я пришел сюда одновременно и в роли сотрудника, и в роли посетителя, коридоры казались мне бесконечными.
Я держал тебя за руку, пока тебе делали анестезию. Держал тебя за руку, пока ты считала от десяти до единицы. Вместо тройки ты, посмотрев на меня сонным и затуманенным взглядом, сказала: «Марк, я верю». Ты не договорила, но я все понял: ты верила, что мы однажды встретимся.
Твои пальцы расслабились, и ты провалилась в сон.
Я погладил тебя по руке, затем – по щеке. Сжал дрожащие губы. Затем наконец отпустил тебя. Смахнул подступающие слезы и вышел из операционной, с трудом поборов желание оглянуться.
Когда все кончилось, тебя увезли на твою съемную квартиру на медмобиле. Там тебя уже ждали мама и сестра. После операции больной какое-то время слаб, и нужно оправдать это состояние. Когда ты отошла после наркоза, родные рассказали тебе, что ты упала и ударилась головой, тебе сделали рентген, но сотрясения нет и волноваться не о чем.
Так ты начала новую жизнь без меня, а я стал наблюдать за тобой через экран.
Мне не понравились изменения в тебе. Угасли твой запал, огромная любовь к жизни, желание узнать все и все повидать. Ты казалась притихшей и потерянной.
Легенда, объясняющая, откуда у тебя на счету столько денег, была банальной: ты продала квартиру, которую тебе оставила бабушка.
Я надеялся, что ты потратишь эти деньги с умом. Получишь образование, затем откроешь то самое зоокафе мечты. Но ты оказалась из тех пациентов, которых после процедуры надолго вышибает из колеи. Ты открывала одно новое дело за другим, без подготовки, не изучая сферу, – просто ныряла во все с головой. И конечно, тонула. Начинала заново. На учебу тоже уходило прилично, вот только разномастные курсы ты посещала бездумно, велась на первую попавшуюся в интернете рекламу. Ты словно потеряла себя и пыталась найти заново в бестолковых бизнесах и глупых тренингах.
Уже через два года от денег ничего не осталось. К этому моменту ты устроилась работать к Булю и переехала к Сержу. Я немного выдохнул: ты обрела какую-никакую, но все же стабильность. Но все равно было больно видеть, какой ты стала. Ты добровольно залезла в тесный неудобный аквариум и объявила его своим миром.
Я вспоминал все наши поездки, твой блеск в глазах, когда ты объявляла, что на выходных мы поедем за триста километров в какую-то деревню, чтобы увидеть подвесной мост, военный бункер или готическую церковь. Где-то в дороге шел дождь, мы застревали в грязи, с трудом вытаскивали машину. Грязные и мокрые, смотрели на достопримечательность, потом устраивали пикник с чаем и бутербродами. Счастливые, умиротворенные, с промокшими и замерзшими ногами, мы невероятно любили жизнь и этот мир.
Мне становилось ужасно тоскливо от этих воспоминаний, но только они меня и грели. У меня не осталось ничего, кроме прошлого. Я чувствовал себя стариком: будто все это случилось со мной десятки лет назад. Я ловил себя на мысли, что стираю себя из настоящего. Чтобы окончательно не исчезнуть из реальности, я решил сосредоточиться на работе. Забавно: чтобы перестать жить своими воспоминаниями, я начал жить чужими.
А затем так получилось, что мы снова появились друг у друга. Мы стали друзьями по переписке, и это общение дало нам обоим глоток воздуха.
Потом ты нашла меня. Сначала ты заявилась в кафе. Хорошо, что за пару минут до этого я решил посмотреть в телефоне, где ты ходишь. И ужаснулся, сбежал через черный ход. Затем я выяснил, что ты видела меня по записям камер и сотрудница выдала тебе, что я каждый день прихожу в эту кофейню. Ты выпытывала у меня что-то о рабочем месте, и я честно написал, что наступил теплый период и я больше не буду работать в кофейне. К счастью, ты поверила.
Я думал, ты оставишь попытки найти меня.
Увидев тебя у дома, я ужасно испугался. Ведь после процедуры заболевшего полностью отгораживают от всего, что относится к удаленным воспоминаниям. А здесь – целый дом, наполненный нашей прошлой жизнью. И даже если бы я просто сбежал, дом бы остался. Сад, цветы, веранда, запахи. Все это могло спровоцировать твою память. Вместо уничтоженных нейронных связей в твоем мозгу стали бы формироваться новые, пытаясь воссоздать утерянное. Вот только это формирование может происходить неадекватно. И это очень, очень опасно для центральной нервной системы. Память можно восстановить под тщательным наблюдением врачей, соблюдая все рекомендации.
Но обратной дороги не было. Ты уже стояла у дома и разглядывала его. Связи в твоем мозгу заработали. Мне оставалось только наблюдать за тобой.
Я сразу позвонил в «Лотос» и отчитался обо всем, что