– Не выйдет, – крикнул Виктор. – Едва Ника умрет, ее выбросит в другой мир. Или ты забыл?
– Выйдет. Главное – не убивать тело, – усмехнулся Седвиг. – Так зачем терять время?
Его пальцы коснулись моих волос, и острая боль пронзила мозг, будто игла вонзилась в само сознание.
Я закричала, и второй крик тут же перекрыл мой.
Боль ослабла лишь на мгновение, но я увидела, как Лысяш, еще не успевший обсохнуть, набросился на Седвига и рвет ему лицо, полосует до самого мяса.
Куда-то слетели очки, раздался звон стекла.
Седвиг пытался обороняться, заживляя на себе раны, но и Лысяш не собирался сдаваться.
Острые когти и огненное дыхание – кот мстил за старый проигрыш в забытой битве в другом мире.
Один шаг, и Седвиг оступился, загреб ладонью воздух, пытаясь остановить падение в черные воды.
Изуродованное лицо исказилось гримасой, а новая боль пронзила мне виски.
– Она не достанется никому… – услышала я последний крик перед всплеском.
Я ожидала того, что боль прекратится сразу после этого, но пытка никуда не исчезла. Виктор подбежал ко мне, пытаясь помочь, пока я извивалась на каменном полу, а поле зрения сужалось, пространство ломалось на части, звуки дробились.
– Он что-то сделал с ней, – услышала я голос Станиславы. – Похоже на инсульт. Он решил убить мозг и оставить живым тело. Может, источник поможет?
– Для исцеления нужна жертва, – услышала я голос Виктора. – А у нас ее нет. Нужен другой способ. Лекарь? Тут есть лекарь?
– Нет времени, – только и смогла прошептать я, пытаясь дотянуться по памяти до единственного предмета, который мог меня сейчас спасти. – Нож… Харлинг, ты должен. Других вариантов нет.
Глава 17
– Гав! Гав! Ав! Грх-х-х, – над ухом заливалась визгливым лаем до боли знакомая собака.
– Феликс… – попыталась отмахнуться, будто этот жест прекратит назойливые звуки.
Рядом зашуршали листья, пришлось с усилием открыть глаза, чтобы осмотреться.
Все тот же лес, все та же куча мусора, листьев, веток и жуткий запах от этого перегнивающего великолепия.
Вокруг носился взлохмаченный пес, почему-то без хозяйки, и забористо заливался лаем.
– Ну тише, тише! Переселенок никогда не видел, что ли?! – спросила я, пытаясь вспомнить события, из-за которых я здесь оказалась. Все было будто в тумане, сквозь который проступали смутные очертания.
Пес умолк, склонил ушастую голову на бок, отчего уши забавно повалились набекрень.
Только сейчас я поняла, что ошейника на собаке нет, шерсть сваляна в колтуны, а косточки уже начали проступать через грязную шкурку.
– Ты потерялся? – догадалась я, попутно пытаясь подняться из мусорной кучи.
На мне было все то же белое платье, еще недавно ослепительно шикарное, а сейчас носившее на себе следы грязи, воды, мусорной кучи и кровавое пятно в районе солнечного сплетения.
Зажмурив глаза, я мучительно сжала виски, пытаясь вспомнить. Отрывками всплывали картинки… Мишель, Лысяш… Источники, цесаревич Александр. Лена, Стася, Грант. Харлинг… и Седвиг.
Учудил же ты, братишка…
Я коснулась дыры на платье, провела пальцами по ровному проколу. Кто-то нанес мне один точный, выверенный удар, но я не помнила кто. И раз этого человека не было рядом, значит, как минимум он успел отбежать подальше, прежде чем меня перенесло в этот мир.
– Гав! Гав! – опять залилась лаем собака, заставляя открыть глаза.
– Да что ж это такое! – раздраженно огрызнулась, впрочем, собаку на руки подхватила. – Пошли, твоя хозяйка вечно тут ошивалась, когда тебя выгуливала. Значит, она наверняка живет где-то недалеко.
В прошлые разы я всегда шла в глубь леса и выбиралась на кладбище, сегодня изменила этому правилу. Двинулась к торчащим из-за верхушек леса многоэтажкам.
Раньше меня всегда смущал мой внешний вид, и я предпочитала не вылезать в таком виде в многолюдные жилые сектора. Сейчас же было откровенно плевать.
За спиной уверенно ощущались магические крылья, дышалось легко и свободно. Пожалуй, еще никогда мне так спокойно не дышалось.
Казалось, я могу свернуть горы.
Одного только не понять – что дальше делать?
Вернуться в другой мир или остаться и прятаться здесь?
Ответа у меня не было, а поэтому я решила начать с простого – вернуть собаку-потеряшку.
Пусть отношения с ее истеричной хозяйкой у меня не сложились с первой встречи, но собака-то не виновата.
Я выбралась к жилой застройке – типичный новострой на окраине столицы. Район, возведенный как дань уважения муравейникам – огромные высотные дома, внутри коробок детские площадки, обязательная клиника и школа.
Судя по пустым улицам, одиноким и вяло метущим мусор дворникам, которые недоуменно смотрели мне вслед, меня вынесло настолько ранним утром, что даже самые отчаянные жаворонки еще спали в собственных кроватях.
А жаль, наверняка окровавленная девушка в белом платье собрала бы пару сотен тысяч просмотров на ютубе и заставила бы вздрогнуть криминальную сводку новостей, но местные блогеры все проспали.
Впрочем, это меня тоже не особо волновало.
Я шла к информационной табличке, на которой обычно разрешали клеить объявления о пропаже животных. Нужное о потере собаки нашлось сразу.
С черно-белой распечатки на меня радостно смотрел некогда ухоженный Феликс, а ниже шел стандартный текст о том, что потерялся, ищем, вознаграждение… Номер телефона и имя – «Инга».
Я потрясла головой, смахивая наваждение.
– Должно быть, совпадение, – буркнула, но невольно начала озираться по сторонам.
Взгляд искал на парковке среди сотен, а может, тысяч стоящих у человейника машин ту самую. Яркую. Желтую, как солнечный луч, иномарку.
Я выцепила ее припаркованной у въезда во двор, около арки. И меня, будто магнитом, потянуло к ней.
– Быть не может… – Я все еще не верила в такие совпадения. – Так не бывает.
И все же желтая машинка стояла передо мной, а радостный Феликс словно узнал что-то родное и вновь залился лаем. Только в этот раз радостным, он попытался спрыгнуть с рук, но я не отпустила.
Эхо разнесло лай по пустой в этой час «коробке».
Мне оставалось только найти, куда точно нести собаку, но у меня не было телефона, и даже попросить кого-то позвонить я не могла.
Разве что у дворников.
– Ника?! – раздалось откуда-то сверху.
Я подняла голову и увидела заспанную Ингу, торчащую в открытом окне третьего этажа.
– Феликс! – тут же воскликнула она, явно не веря в то, что видит. – Не может быть! Я не поверила,