Так что было терять?
Лачужка за спиной стала нашим подвальчиком из книги, которую я читала давным-давно. Он целовал меня, словно не мог напиться, а я вцеплялась руками в его обжигающую кожу, упивалась этими мгновениями и знала: никогда не буду об этом жалеть.
Что бы ни говорил элементаль об этом слове.
За окном бушевала стихия, деревья гнуло бурей, гром и молния терзали небо – на острове еще долго обсуждали, что за магическое проклятье тем вечером постигло Таль.
Но лишь я и Виктор, наши голоса под древними сводами, сливающиеся в единый стон, возможно, нимурн Лысяш, дремлющий на печи, знали правду о произошедшем.
Я знала, что увезу этот момент с собой на материк, а Виктор навеки оставит в академии Таль.
Буря стихала, пока мы искали свои одежды, чтобы выглядеть прилично, когда прибудет представитель императора.
Последняя молния ударила в небо, когда мы выбрались на полянку. Возмущенно заблеяла забившаяся в укрытие коза.
– Ну вот и все, – пробормотала я. – Наши последние десять минут наедине.
– Наши целые десять минут, – поправил Виктор. – Ника, я должен тебе кое-что отдать.
– Очередные документы? – не поняла я, когда Виктор полез во внутренний карман камзола.
Но достал он кольцо. То самое фамильное.
– Нет… – отпрянула я. – Ты же знаешь, я не могу. Это неправильно!
– Просто возьми. – Он притянул мою руку и настойчиво вложил украшение в ладонь. – Ты не обязана его носить. И будет даже лучше, если не станешь. Но я бы хотел, чтобы оно было с тобой.
Новый ком застрял в горле.
Разумеется. Виктор не мог позвать меня замуж – это понимали и я, и он.
Не могла я носить украшение – это тоже было делом ясным.
Меня ждало наследство, новая жизнь, вереницы женихов – я уверена, Сириус постарается согнать ко мне всех мало-мальски достойных мужей, лишь бы я рассмотрела кандидатов получше.
Виктор давал мне кольцо как память о себе.
Я прижала украшение к груди и кивнула.
– Я буду хранить его, – пообещала мужчине.
Он обнял меня, и последние несколько минут мы провели молча. Просто стараясь запомнить эти мучительно ускользающие мгновения.
Когда на полянке распахнулся портал, мы стояли порознь.
Будто ничего никогда не было.
Он был ректором.
А я залогом мира.
И у каждого из нас был свой долг.
Глава 22
Год спустя
Грудь болела от прибывающего молока, а я сидела в неудобном кресле кабинета Станислава, просматривала бухгалтерские книги и не могла бросить это занятие, пока не закончу. Хотя хотелось бежать туда, где сейчас в теплой кроватке спал мой маленький мальчик. Няня, разумеется, приглядывала за ним, но как тревожная мать я все равно нервничала.
И бросить все на самотек в имении не могла.
Хозяйка старой усадьбы не могла расслабиться ни на минуту. Дам слабину, и тут же последуют неприятности.
Раздался стук в дверь.
– Войдите! – приказала я.
В кабинет заглянула вихрастая головушка мальчишки Эрика.
– Госпожа, вам новые письма. – Он гордо продемонстрировал толстую кипу конвертов.
– Опять… – устало вздохнула я. – Думала, это закончилось… А нет.
– Куда прикажете положить?
– В камин, – пробурчала я. – Отличный розжиг.
Мальчишка округлил глаза.
– И даже читать не станете?
– А там что-то новое?
Мальчишка покачал головой. За год под моим владением местные слуги быстро смекнули, как я отношусь к такого рода корреспонденции.
– Женихи-с, – вдохнул мальчонка и, пройдя к камину, принялся по одному кидать конверты в огонь.
Я и не читая знала, что внутри.
Письмо – словно объявление в газете знакомств. Имя, возраст, образование, краткое перечисление владений и капиталов потенциального жениха, а также целое полотно обещаний.
Первые три месяца после моего прибытия в усадьбу все письма будто под копирку содержали одинаковые обещания: крепкое потомство, богатства рода, а еще взять на себя все хлопоты по управлению имением.
Кто-то был более наглым и приезжал без предварительно письма – так сказать, представлял товар лицом.
Я отшивала всех вежливо, но безвозвратно.
Поток женихов не иссякал, ровно до момента, пока не пошли гнусные шепотки, что мой живот растет отнюдь не от калорийности харчей с отцовской кухни.
Скрывать очевидное было бы глупо, и примерно на шестом месяце поток даже самых отчаянных и не гордых женихов иссяк.
Никто не жаждал брать в жены беременную не пойми от кого барышню. Даже мое приданое уже никого не прельщало.
До самых родов я пребывала в блаженном расположении духа. Мне казалось, успокоился даже сам император. Он же хотел, чтобы у меня были дети. Так вот, собственно говоря, первый ребенок!
Я свою часть сделки исполняла прилежно.
Мой сынок родился легко и без особых усилий. Здоровый, розовощекий, улыбчивый карапуз на радость маме!
О том, кто мог быть его отцом, ходили всевозможные слухи: и от стараний кого-то из симпатичных слуг, и даже то, что с кем-то у вельшийцев я успела пошалить.
Меня эти россказни мало волновали.
Правды в них не было.
Разве что иногда няня, поднимая малышка на руки, могла ойкнуть от неожиданности, потому что тот словно током бился.
Сложно было объяснить необразованной женщине и тем, кому она по секрету рассказала о таких странностях с ребенком, про статическое электричество, но на первое время, кажется, они поверили.
Спустя месяц после родов поток писем от женихов возобновился. Только теперь в обещания вписывалась новая фраза: приму вашего сына как родного, обязуюсь стать ему лучшим отцом!
Помню, как скомкала первое такое письмо в сердцах и бросила этим комком в стену, едва не разрыдавшись!
Потому что никто не станет лучшим отцом, чем настоящий!
Который даже увидеть сына не может, потому что путь в империю ему закрыт. А я не могла ее покинуть!
Меня утешало лишь одно: что когда мой сын Роберт вырастет, то он попадет в академию к отцу на обучение.
Когда мальчишка Эрик закончил сжигать последний конверт, то явно медлил и не торопился уходить.
– Что-то еще? – спросила я.
– Да, там странный мужчина приехал. Просит аудиенции, но приказал вас не торопить.
Я закатила глаза к потолку.
– Очередной жених. Вы же знаете, какой порядок действий на этот случай: поселить в комнате и забыть о нем, пока самому не надоест. Мы его не звали, поэтому гостеприимством и не отличаемся.
– Нет, это не жених, – покачал головой Эрик. – Он уже с кольцом. Значит, женат.
– Значит, приехал просить за кого-то из сыновей, – упрямилась я.
– Да нет же. – Эрик словно сомневался, говорить мне что-то важное или нет, поэтому понизил голос до шепота: – Мне кажется, это вообще девушка. И из другой страны, акцент керанийский.
Я аж поперхнулась дыханием.
– Приведи его, немедленно! – От волнения у меня даже спину заломило.
В Керании