– Надутый индюк, – произносит первый голос. – Вот кто он такой. Индюк в нелепых костюмах, подходящих разве что для службы в похоронном бюро.
– В точку, – отвечает второй. – Однако Кэти Бартон едва не шлепнулась в обморок, когда он читал нам Лорд.
Они обо мне, что ли?
– А Лиззи тихонечко так сопела, поняла? Типа у нее оргазм, а шуметь нельзя.
Обе смеются, и я понимаю, что это была шутка. Слава богу! Не хотелось бы вылететь с работы за подстрекательство к непристойным действиям. Пора выходить. Подслушивать нехорошо, а подслушивать разговоры собственных студентов – нехорошо вдвойне. Вот только как? Откашливаюсь, давая понять болтушкам, что в уборной они не одни. Надеюсь, этого хватит. Надеюсь, однако, не слишком активно – мне любопытно, чего уж греха таить. Не хватило.
– Не говори ерунды, – говорит первая. – Клянусь, у меня руки чешутся всякий раз, когда он задает мне вопрос в этой своей царской манере.
– Да, но ты же… – не отступает подружка. – Грейс, ты прямо очень постаралась, чтобы он тебя возненавидел.
Бинго! Вот кто эта коза. С другой стороны, а кто еще это мог быть?
Опять смеются. Судя по звукам, по очереди заходят в кабинку. Для меня большая загадка, почему женщины посещают туалет парами.
– По крайней мере, он красавчик, – говорит вторая.
Думаю, это Лопес.
– И он в этом уверен, можешь не сомневаться. С таким я бы даже кофе не стала пить. Просто вылила бы ему на голову. В надежде, что кипяток растопит эту снобскую рожу.
Замок на соседней кабинке щелкает, последовательно слышатся шаги, звук текущей воды и шум включенной сушилки, затем наступает тишина. Девицы ушли, но я продолжаю стоять на месте. Внутри все горит от желчи. Что эта наглая пигалица себе позволяет?!
* * *
Несколькими минутами спустя вхожу в набитую студентами столовую, размышляя о том, как сделать жизнь Грейс Митчелл менее веселой, чтобы излечить ее от желания отпускать шуточки на мой счет. В то же время пытаюсь себя урезонить, вспоминая, сколько раз, сам будучи студентом, злился на своих преподавателей. И не сосчитать.
Однако хамить в аудитории, на глазах у всех, я никогда себе не позволял. Митчелл же просто испытывает мое терпение. Ничего, подождем экзамена. Разумеется, нарочно валить ее я не стану, но готов голову дать на отсечение, с таким прилежанием с первого раза ей не сдать. Особенно если продолжит легкомысленно относиться к предмету, интересуясь больше тем, как бы меня поддеть, нежели учебой.
Встаю в очередь к осаждаемой студентами кассе. Разумеется, сэндвичи уже расхватали. Решаюсь взять салат с тофу, на него мало кто претендует. Вечером на пробежку. Ежедневные десять километров – одно из немногих удовольствий, которые я себе позволяю по будням. Эмили написала, что хотела бы сегодня встретиться. Мы просто трахаемся всякий раз, когда видимся, это еще больше запутывает отношения.
Эмили, замечательная, веселая, милая, сексапильная… Короче, прекрасная подруга. Она желает серьезных отношений, а я чересчур легкомыслен и занят работой, чтобы сказать ей «да».
– Что берете, профессор?
Жизнерадостный голос возвращает меня в реальность. Оказывается, подошла моя очередь. Делаю пару шагов вперед, улыбаюсь кассирше Раиссе:
– Салат и смузи.
– Как обычно? – любезно спрашивает она.
– Да, тофу с оливками.
Оплатив, подхожу к стойке самообслуживания. Тут очередь короче. Оглядываюсь в поисках свободного места, притом такого, где я не разминусь с завкафедрой, и налетаю на девицу, топающую в противоположном направлении.
– Черт! Смотри, куда прешь! – орет она, роняя стаканчик с кофе.
Коричневая лужа растекается по плиткам пола, капельки забрызгали мои кожаные итальянские туфли. Поднимаю взгляд и вперяюсь в карие глаза странно насыщенного шоколадного оттенка. Грейс Митчелл. Мой персональный тяжкий крест.
– Извините, – цедит она сквозь зубы. – Я не хотела вас… Извините.
Щеки у нее порозовели. Разумеется, от ярости, а не от смущения.
– Это я виноват. Извините за пролитый кофе.
– Ничего страшного, – отмахивается она, глядя на длинную очередь к кассе.
Подозреваю, она мысленно костерит меня на все корки, ведь теперь ей придется заново ее отстоять. Да, это твоя карма, подруга. Вот что случается, когда нападаешь не на того человека.
– В следующий раз будьте внимательнее, – бурчит она, не в силах сдержать свой длинный язык. Затем добавляет, словно пытаясь компенсировать всплеск хороших манер: – Не хотелось бы вас ошпарить.
– Я мог бы предложить вам компенсацию за кофе, но предпочитаю не рисковать.
– Что, простите? – напряженно смотрит на меня Митчелл.
Подхожу ближе. Клянусь, я пытался сохранить профессиональную корректность, но эмоции оказались сильнее. Понижаю голос, чтобы услышала только она:
– Опасаюсь, что кипяток растопит мою снобскую рожу.
Митчелл хлопает глазами, рот приоткрывается в немом изумлении. Один – ноль в мою пользу.
– В следующий раз будьте осторожнее в сортире, перемывая косточки преподавателям, – припечатываю я, забираю салат и оставляю ее стоять соляным столпом над кофейной лужей.
Глава 6
ГРЕЙС
Девяносто три дня до дедлайна
– Итак, ты повстречалась со своим бывшим преподом-гондоном, который теперь оказался твоим коллегой, и вы минуты не можете пробыть вместе, не ругаясь, как дошколята, – резюмирует Си У, не отрывая взгляда от головы дамы лет шестидесяти, явно находящейся в лучшей физической форме, чем кое-кто из присутствующих.
– И вовсе я не ругаюсь, как дошколенок, – протестую я, разглядывая идеальный маникюр этой тетки и думая о собственных ногтях, заросших кутикулой. – Просто даю адекватный ответ на его деспотизм. Он по косточкам препарирует мою работу, считая, что может загнать меня в угол. Сильно ошибается, мы уже не на лекции, и я наконец могу послать его в задницу, не рискуя завалить экзамен.
Си У прячет улыбку, ровняя выбившуюся прядку.
– Не вижу ничего смешного, – огрызаюсь я.
– Это потому, что ты не видишь себя со стороны.
В ответ сворачиваюсь калачиком в парикмахерском кресле салона семьи Чон и вгрызаюсь в хот-дог, купленный после того, как отстояла длиннющую очередь в «Грейз папайя». Изжога от мыслей о Мэтью Говарде сменяется приятной остротой чеддера. Что до Си У, среди его многочисленных достоинств напрочь отсутствует деликатность. Как и хороший вкус, кстати. Поэтому он не унимается, а склонившись к своей клиентке, развесившей уши в красном кресле, говорит:
– Только подумайте, миссис Джефферсон, до чего неблагодарна моя подруга. Судьба посылает ей потрясающего парня с глазами-сапфирами и широченной грудью, а она только и делает, что ноет.
Миссис Джефферсон сдавленно хихикает. Я бы обиделась, но до меня доходит нечто ужасное.
– Поверить