Увы, «Вереска» больше не существовало, как, собственно, не существовало и той, прежней жизни, которой они жили когда-то. Жизнь теперь стала иная, совсем иная, новая, незнакомая, и оба они ощущали, что в этой незнакомой новой жизни места для них, кажется, не предусмотрено. Работа, чистейшей воды синекура, заключалась в том, чтобы сопровождать технику, и произносить ободряющие речи перед пациентами, которых эта техника уже успешно пролечила. Контакты с коллегами — минимальные, ответственность — нулевая, необходимость этой работы — тоже что-то вокруг нуля. Ну и ладно, заметил как-то Скрипач, всё равно мы тут задерживаться не планируем. Платят неплохо, а остальное нам до лампочки. Это да, согласился тогда Ит. В принципе, даже хорошо, потому что у нас остается больше времени для отработки новой теории.
Новая теория сперва появилась, а потом стала обрастать подробностями с подачи Элин, которая первая озвучила общую мысль. Оно живое, сказала Элин. Оно, вот это всё, что вы изучали, и что нам предстоит изучать дальше, живое, а если оно живое, значит, оно смертно. Живое? переспросил тогда Ит. У меня последнее время появилось ощущение, что всё, наблюдаемое нами, является огромной сигнатурой. Или даже Великой Сигнатурой. Но… возможно, ты права. Почему бы ей не быть живой? Вдумайтесь, ответила тогда Элин, ведь «Азбука для побежденных», которая оказалась у вас в руках, содержит множество упоминаний о жизни, именно о жизни, она буквально пронизана жизнью, и жизнь эта, как ей и положено, боится смерти. Поэтому да, Великая Сигнатура, о которой ты только что сказал, живая. И я буду настаивать на этом. Она живая, и она боится смерти. Как любое живое существо.
— Но ведь зивы, насколько нам известно, относятся к отдельным представителям какого бы то ни было рода, как к расходному материалу, — напомнил Ит. — На Тингле мне когда-то было сказано именно это.
— Верно, — тут же согласилась Элин. — Но это как стричь волосы или ногти. Понимаешь? Рабочая шарла, или движок, или кормовые виды — это для нашей расы именно волосы и ногти, расходный материал. Но если говорить в целом, наша раса боится смерти точно так же, как и ваша. И как раса Бао. И как любая другая раса — это заложено в каждом существующем во вселенной виде разумных и неразумных существ изначально, ведь если бы этого не было, вид бы просто не сумел выжить. Страх смерти, забота о потомстве, сохранение среды для выживаемости и непосредственно самого вида, и того, что виду для жизни требуется — это аксиома, это подразумевается автоматически. Когда я находилась на Окисте, я пересмотрела множество постановок, и неплохо изучила Скивет. И вот что я могу вам сказать: до возникновения Тлена на планете всё обстояло ровно так же, как у прочих. А когда возник Тлен, картина изменилась.
— Именно возник? — спросил тогда Ит. — Не пришел извне, а возник?
— Мне кажется, что семена Тлена есть повсюду, — ответила Элин. — Но… жизнь побеждает. А на Окисте, из-за гибели Вара, жизнь проиграла. И возник Тлен. Смерть является частью жизни, вам, как врачам, думаю, это отлично известно.
— Элин, почему ты так уверена, что это именно смерть, а не болезнь? — спросил Скрипач. — Ты говорила о необратимом состоянии. А если оно обратимо?
— Вы уже пытались… обратить, — заметила Элин. — И вы, и Торк, и ваша семья. Успешно? Нет. По-моему, это, как минимум, повод задуматься.
— Нам нужны доказательства, — твердо произнес в ответ Ит. — Доказательства Тлена, если точно. Вот смотрите, что у меня получается.
Дано: сигнатура Слепого Стрелка, образование, которое охватывает собой множество миров, времен, событий, планет, и разумных. Скрытый сиур, о котором идет речь в «Азбуке», является неотъемлемой частью Стрелка, и сейчас мы получаем информацию о том, что скрытый сиур поражен Тленом из-за того, что…
— Что в нём отсутствует компонент «Архэ», — продолжила за него Элин. Ит кивнул. — Название неважно. Важно другое — без этого компонента сиур существовать не может, и начинает погибать. С учётом масштаба Великой Сигнатуры, частью которой является скрытый сиур и Стрелок, можно предположить, что дело это не секундное, и процесс будет идти достаточно долго, включая в себя всё новые и новые элементы.
— В таком случае, у меня вопрос, — Ит задумался. — Как ты считаешь, возможно ли вычислить хотя бы примерное количество итераций этого процесса, и пути его распространения?
— Если я получу нужное количество исходных данных, возможно, что-то получится сделать, — ответила Элин. — Ит, я понимаю, о чём ты говоришь. Ты видел живые корабли нашей расы, и предполагаешь, что зивы могут создавать организмы, которые предназначены для подобных задач. Ты не хочешь привлекать для этого местные системы, верно? Сомневаешься в их способности работать с такими объёмами информации?
— Ты всё поняла правильно, — кивнул Ит. — Так и есть.
— В таком случае ответ будет положительным, но только тогда, когда я, во-первых, получу данные, и, во-вторых, окажусь в среде, которая позволит мне создавать что-то, несколько отличающееся от формы куста, — хмыкнула Элин. — Здесь и сейчас это невозможно.
— Догадываюсь, — Ит вздохнул. — Что ж, в таком случае, нам необходимо будет собрать данные.
— Я могу вычислить первый этап исследований, — сказала Элин. — Начало, вход. Но для этого мне, конечно, потребуется ваша помощь. В первую очередь, информация.
— Я так понимаю, что нужна информация о мирах, которые теоретически могут относиться к скрытому сиуру? — спросил Скрипач.
— Верно, — согласилась Элин. — А ещё нам нужно научиться распознавать Тлен.
— Эмм… чудовищ с Окиста тебе было недостаточно? — удивился Скрипач.
— Это адаптационный период, он короткий, а дальше, боюсь, Тлен прекрасным образом мимикрирует, и его станет не видно, — ответила Элин. — Думаю, на Окисте очень скоро произойдет именно это. Мёртвое притворится живым. Не насовсем, на какой-то срок, пока что непонятно, надолго ли.
— И непонятно, что произойдет, когда оно притворяться перестанет, — продолжил за неё Скрипач. — Что ж, решено. Собираем данные, определяемся с планом, и… и что дальше?
— Видимо, отправляемся в путь, — ответил Ит. — Если мы останемся здесь, мы так ничего и не узнаем. И никого не найдем.
— Что верно, то верно, — покивал Скрипач.
Глава 2
Встреча
2
Встреча
'Болото тянулось и тянулось, и казалось порой, что оно бесконечно. Динозавр брел, мерно ступая по вязкой грязи, и грезил наяву — на самом деле он так спал, то есть его мозг умел спать, позволяя при этом телу двигаться. Сперва левое полушарие заснёт, отдохнёт, потом оно проснется, и заснёт уже правое. Удобно. Правда, сны, которые Динозавр иногда видел, выглядели неясными, нечеткими, и постоянно прерывались из-за того, что болотная жижа громко и противно чавкала. В этот раз Динозавру снилось что-то странное, необычное, и немного пугающее, но досмотреть сон, и понять, что в нём происходит, он не смог, потому что из забытья его вывел оклик, раздавшийся откуда-то снизу и слева.
— Эй! — позвал чей-то голос. — Не хочу тебя будить, но, кажется, у тебя на спине дыра!..
Динозавр активировал обе половинки своего мозга (сам-то он, конечно, даже не понимал, что делает что-то со своим мозгом, поэтому он, попросту говоря, подумал, что просто проснулся), и, чуть склонив голову на длинной шее, глянул вниз.
— Кто здесь? — недовольно спросил он. — Зачем ты тревожишь меня?
Внизу он разглядел какого-то мелкого, по колену Динозавру, ящера — серая кожа, на голове светлый хохолок из перьев, длинные лапы, тоже оперенные, и длинный хвост. Несуразица какая-то, подумал Динозавр, что это ещё за зверушка такая? Раньше он ящеров с перьями не видел. На самом деле они существовали, конечно, но были слишком мелкими, размером со знакомого нам воробья, а Динозавр никогда не разглядывал свою еду. Так, похрустывает что-то на зубах, да и ладно. Но этого, наглого, он вполне нормально мог рассмотреть. Надо же, действительно. Перья. Это было что-то новое, и это новое Динозавру почему-то не понравилось.