— Может, мне тут посидеть, присмотреть за тобой?
— Я тогда уснуть не смогу. Ты лучше через час выгляни.
А все равно не спалось. Я лежал на спине и смотрел в потолок. Время от времени закрывал глаза, но снова видел потолок. Минимум три дня я буду выплывать из этого говняного болота. Но‚ скорей всего‚ около недели. Лицо будет заживать примерно столько же. Чтобы полностью прийти в норму‚ понадобится недели две. Павел был прав, звонить Веронике сейчас — несвоевременно. Но ждать неделю или две — глупо. Она решит, что я все это время синячил без продыху. Так не годится. Закинуть удочку надо уже сейчас. Да и вообще мне не терпелось услышать ее голос.
Я достал из кармана штанов телефон, который удивительным образом умудрился не разбить и не потерять. А вдруг она мне звонила? Нет, не звонила. Может, написала? Нет, не написала. Значит, ход за мной. Только сначала надо накатить. Все, что я недавно выпил, лишь улучшило на какое-то время состояние. Мне же нужны были радость, вдохновение, полет.
Я позвал Павла.
— Что такое, отец? Тебе плохо?
— Плоховато. Принеси мне сто грамм.
— Я дам тебе пятьдесят грамм через час. Точнее, через сорок пять минут.
— Сынок, дай мне сейчас сто, а следующие пятьдесят дашь через два часа. А возможно, я даже и не попрошу уже.
Конечно, я бессовестно врал.
— Не очень мне это нравится, — проворчал Павел.
Но принес. Я встал и выпил.
— Теперь ступай‚ мой мальчик.
Он вышел, я закрыл дверь и позвонил Веронике. Я ни в чем не был уверен. Ответит? Не ответит? Заблокировала меня? Не заблокировала? Или вообще ответит ее муж, если он есть. Поразмышлять я не успел. Вероника ответила сразу. Я заволновался и сказал:
— Как хорошо, что вы ответили!
— А с чего бы мне не отвечать?
— Мало ли…
— Между прочим, вы должны мне деньги или книгу. По идее, это я должна вам названивать и переживать, что вы не ответите. Я и собиралась попозже. Когда вы в себя придете. Как самочувствие?
— Более-менее. Только лицо разбил. Но скоро заживет. Хотел сказать вам спасибо, что не бросили меня и домой проводили.
— Ох, да! Грохнулись вы знатно. А потом плакали.
— Не помню.
— Плакали, плакали, еще как! Мне вас очень жалко стало. Хоть от вас и разило за километр.
— Я что-то говорил?
— Вы меня замуж позвали.
Проклятая водка не действовала как надо. Я страшно смутился. Будь я пьянее, спросил бы тут же, на какую дату назначено бракосочетание.
— Ну что вы сопите? — засмеялась она. — Не волнуйтесь, я вам отказала.
— Рад слышать, — пробубнил я.
— Говорят, рынок ваш закрывается.
— Да. Примерно через месяц. Надо успеть немного поторговать, а потом съезжать куда-то, книги вывозить.
— Жаль.
— Но вашу книгу я найду. И деньги верну. Нужно немного времени. Совсем чуть-чуть. У меня есть связи.
Тут я не врал.
— Что же вы сразу ими не воспользовались?
— Ну, я был в таком состоянии…
— Да. Это называется запой.
— Откуда вы знаете?
— Простите, сколько вам лет?
— Сорок два.
— Мы почти ровесники. Успела всякого повидать.
— Это вообще был первый и последний раз.
— Ну-ну.
— Я уже протрезвел и больше не буду пить. Сейчас немного приду в форму и займусь вашим делом.
— Что ж, рада слышать. Не люблю, когда меня водят за нос.
— Этого не будет!
— Хорошо, выздоравливайте!
Разговор прошел хорошо. Так я подумал. Лег на диван, подложил руки под голову и погрузился в мечты. Большей частью эротического характера.
Вскоре пришел Павел с бутылкой.
— Ты не спишь? Я подумал, что все-таки налью тебе сейчас. Но только пятьдесят грамм.
— Ты очень добрый, сынок!
— Да просто знаю, насколько водка важна.
Он налил мне пятьдесят, а себе полный стакан.
— Слышал, ты разговаривал с кем-то.
Я сел.
— Да! Я позвонил Веронике.
— Все в порядке?
— Еще бы! А когда добуду ей эту сраную книгу и верну деньги, все вообще будет отлично.
— После этого она с тобой и распрощаться может.
Я скуксился.
— Это мы еще посмотрим.
Выпили.
— Нужно срочно прийти в форму. Как можно скорее!
— Может, капельницу?
— А деньги есть? Лучше сэкономим. И потом, меня накачают феназепамом, янтарной кислотой, я сутки просплю, и, если не помру от инфаркта во сне, меня все равно будет колбасить. Это я проходил уже.
— Как скажешь, отец. Кстати, янтарную кислоту я купил. А еще изотоники, ноотропы, чтобы мозги твои поскорее на место встали. Ты не обиделся?
— Насчет мозгов? Так ты прав. Они давно не на месте.
— Еще кое-что. Ты не думал провести интернет? Компьютер у тебя есть, к нему бы еще интернет. Я хочу еще поиграть на бирже. Много там не заработать, но что-то можно, хоть какую-то мелочь. К тому же это хороший опыт.
— Вызову мастера. Только деньги нужны. Компьютер, кстати, сломан давно.
— Я его починил, фигня!
— Умница! Вот бы хорошо мне уже завтра выйти на работу и торгануть как следует. А?
Павел пожал плечами:
— Хорошо-то хорошо, но вряд ли сможешь так скоро.
— Посмотрим!
Но он оказался прав. На следующий день я не помышлял даже о небольшой прогулке во дворе. Не скажу, что это был самый тяжелый отходняк в моей жизни, но в топ-5 он точно попал. Павел потихоньку выдавал мне водку, сбавляя дозу. Также в ход пошли некоторые препараты. Изотоники и ноотропы неплохо помогли. Через четыре дня я был близок к приличной форме. Водку уже не пил, а только смотрел, как ее хлещет Павел, и чувствовал отвращение к ней и жалость к нему. Пусть для него она и была спасением. Меня беспокоило, что с ним будет дальше. Сможет ли он выдержать этот марафон в течение долгих лет?
На пятый день я поехал на рынок. Павел обнял меня на пороге и сказал:
— Прошу, не пей!
Я пообещал не пить и был решительно настроен сдержать обещание. Гриша удивился, увидев меня на рынке. Я заглянул к нему первым делом.
— Ба! — сказал он.
— Что — ба? Больше нечего сказать? Ни разу даже не позвонил. А если я умер?
— Ты еще всех нас переживешь. Как Павел?
— Хорошо. Пьет и познает науки. Пока я валялся, он даже на улицу ходил. Хорошо, догадался надеть маску.
— Зачем? — спросил Гриша, вертя в руках китайский вальтер ППК.
— Что «зачем»?
— Я тут подумал. А что‚ собственно‚ такого? Он ведь совершеннолетний. Преступлений никаких он не совершил. Его не могут взять и насильно вернуть к старухе. Правильно? Что-то мы с тобой слишком перебздели. Точнее,