— «Святаго»! Да ты даже не крещеный. И в Бога не веришь. Размахался руками!
— Изыди!
— А-ха-ха-ха! Повтори-ка!
— Изыди, сатана! — буркнул Кутепов с интонацией обиженного ребенка.
Аврелий замер, вытаращил глаза, согнулся, схватившись за живот, и мелко затрясся. Кутепов растерянно смотрел на него и не сразу сообразил, что он истерично смеется.
— Ай, а-ха-ха-ха, ой! Скажешь ведь! Сатана! Какой же ты дурак!
Он стал серьезен и добавил:
— Ничтожество! Помнишь, как бабушка привела тебя в церковь, а ты там напердел да еще и козявки везде развешал? Осквернил храм. А как смотрел порнуху с монашками и карликами, помнишь?
Ничего такого Кутепов не помнил. Но это вполне могло быть. И что?
— И что? — спросил он.
— Это все твои отношения с ним. — Аврелий поднял указательный палец.
Кутепов посмотрел на потолок. Этажом выше жила одинокая учительница немецкого языка, тихая, интеллигентная женщина лет шестидесяти. Несколько раз Кутепов занимал у нее деньги. Отдал один раз. А как ее звали, он забыл. Тоже что-то немецкое. Сейчас это не имело значения. Важно было другое. Она довольно близко сдружилась с Женей. Она могла помочь.
— Правильно, — сказал Аврелий. — Вот это дельная мысль. Старуха не откажет. Постесняется. Можно хорошо с нее слупить. Скажи, что на лекарства надо.
Кутепов поднялся этажом выше, позвонил в обитую дерматином дверь без глазка. Но как же ее зовут? Клара Карловна? Берта Бертовна?
— Кто там? — тихо спросила немка.
— Это ваш сосед, Аврелий. Тьфу, Анатолий. Муж Жени. Не могли бы вы мне помочь? Очень срочно.
Она не отзывалась.
— Прошу вас, пожалуйста! Нет, я не денег просить, — спохватился Кутепов. — Я помню, что вам должен (а сколько?), и скоро все верну.
Она приоткрыла и высунула маленькую, жидковолосую, как у старой птицы, голову.
— Это и правда вы, — сказала немка. — Я подумала, могут быть мошенники. Звонят без конца то по телефону, то в дверь. Вчера кто-то звонил и стучал. Я пряталась в ванной.
— В случае чего, зовите меня, — сказал Кутепов. — Я их всех нахлобучу.
— Это как?
— Надолго запомнят.
— Я буду иметь в виду. Что вы хотели? Денег у меня совсем мало. Но насчет вашего долга не беспокойтесь. Евгения его закрыла.
Кутепов смутился:
— Правда?
— Зачем же мне врать?
— Может, из скромности.
— О, найн, найн! Она действительно вернула мне все еще две недели назад. Все семь тысяч.
— Семь?! Это я у вас столько назанимал?
— Получается, так.
— Обещаю никогда больше не беспокоить вас с деньгами. Я завязал. Кажется, насовсем.
— Что значит «завязали»?
— Больше не пью. Ни капли.
— А вы пили? — удивилась старуха. — Но вы ведь занимали деньги на лекарство. И я удивлялась, почему Евгения не купит вам лекарство. А вы говорили, она не знает о вашей болезни и вы не хотите ее расстраивать.
— Я обманывал. Простите меня.
— Слушай, чего ты исповедальню устроил? — Аврелий был тут как тут. — Может, отлижешь еще ей прямо в дверях? Проси деньги‚ и пойдем.
Кутепов перевел осторожный взгляд с него на старую учительницу. Та ничего не замечала.
— Я вас прощаю, Анатолий. Так что же вы хотите?
— Можно позвонить? Я верну за звонок. Женя куда-то пропала, я волнуюсь.
Немка открыла дверь шире.
— Конечно, зайдите. Я принесу телефон.
В прихожей он признался:
— Если честно, вчера она от меня ушла.
— Вы били ее?
— Нет, никогда. Я просто напился, как свинья.
— И ее терпение лопнуло. Ах, я понимаю!
— Но я очень люблю ее и хочу вернуть.
Ничего не ответив, она принесла кнопочный мобильник. Кутепов пытался вспомнить номер. В голове было пусто. И мешал Аврелий, напевавший какую-то дурацкую песенку.
— Номер Евгении должен быть в контактах, — подсказала учительница.
Деликатная, она ушла на кухню. Кутепов нажал вызов.
— Послушай, — сказал Аврелий. — У бабки в трюмо под трусами лежит семьдесят тысяч. Двадцатку можешь смело брать.
— Заткнись!
— Пока она заметит, сто лет пройдет.
— Рот закрой!
Учительница выглянула из кухни:
— Вы что-то сказали, Анатолий?
— Нет-нет, это я сам с собой.
Аврелий потянулся:
— Пойду пощекочу ее.
И пошел на кухню.
Женя ответила.
— Слушаю, Нина Францевна. Что-то случилось? — Голос ее был тревожным.
И Кутепов успел подумать, что жена переживает из-за него.
— Это я, Толя, — сказал он и растерялся.
На кухне звонко упала кастрюля, а может, сковородка и послышались причитания Нины Францевны.
— Что там происходит? — спросила Женя.
Кутепов ничего не успел сказать. Вышла учительница, припала к стене и стала медленно сползать.
— Я ошпарила ногу, — сказала она. — Майн гот, как больно!
— Бляха-муха, — пробормотал Кутепов.
— Что? Что ты сказал? Ты уже нажрался, что ли? — закричала Женя. — Не звони мне больше! — И отключилась.
Аврелий переступил через тело, подмигнул и сказал:
— Пойду пошоркаю в трюмо.
— Стой, гад! Ни с места!
— Что? Что вы сказали? — простонала Нина Францевна.
— Я сейчас вызову скорую.
Теперь Кутепов не мог вспомнить номер скорой помощи. Когда-то он был 03, но, кажется, давно поменялся. Аврелий ушел в комнату. Кутепов кинулся следом.
— Куда вы? — удивилась учительница. — Туда нельзя.
По полу были раскиданы дешевые хлопчатобумажные трусы. Аврелий, похотливо ухмыляясь, пересчитывал тонкую пачку денег.
— Толян, тут тебе хватит месяц не просыхать.
— Положи на место, скотина!
Он стал отбирать, пытаясь выкрутить Аврелию руки и оттоптать ноги. Пару раз заехал коленом в пах — будто в каменную стену. Волоча ногу, пришла Нина Францевна и закричала:
— Вор! Помогите! Грабят! Вор!
— Да это не я же! — ответил Кутепов.
Но в зеркале трюмо увидел свое отражение: всклокоченный, с перекошенным лицом и деньгами в руке. Никакого Аврелия рядом не было. Однако тот стоял рядом, вонял чем-то кислым и мелко хихикал:
— Вор! Бандит! Убийца!
От бессилия Кутепов выдал одинокое, длинное рыдание, схватился за голову и сел на пол. Нина Францевна лежала на спине поперек кровати. Аврелий кинул деньги под потолок, и они разлетелись по всей комнате.
— Ну разве не смешно? — сказал он и рыгнул.
— Лучше б я умер, — простонал Кутепов.
Немка встала и двинулась на него:
— Убирайтесь вон, мерзавец!
Сначала слабо била кулачками по голове. И он не сопротивлялся, лишь хныкал и сбивчиво объяснял, что ни в чем не виноват. Нина Францевна схватила утюг. Кутепов мигом опомнился и на четвереньках выскочил в коридор. Там он с трудом встал, отчего в глазах тут же потемнело, а в спине стрельнуло. Аврелий исчез. Из комнаты доносился плач вперемешку с ругательствами. Кутепов повернулся, чтобы сказать, что ни в чем не виноват, что произошло чудовищное недоразумение. И в последний момент увернулся от летящего в голову утюга.
— Дура старая! — крикнул Кутепов. И, устыдившись, добавил: — Простите.
Но‚ выходя