— Наконец-то, — я поворачиваюсь, принимая из рук Вадима ноут. — Я думал помру от скуки.
— Ну, Петр Сергеевич сказал, что тебе уже можно. Но ты все равно не сильно залипай.
— Да тут и интернета нет.
— И еще я хотел обсудить с тобой кое-что. Ты как, нормально себя чувствуешь?
— А что, меня ждут еще какие-то потрясающие новости? — Вадим устало вздыхает.
— В общем, я общался с нотариусом. Твой отец завещания не оставлял, так что процедура будет стандартная.
— Да пофиг.
— Так, ладно. Я еще пойду с Петром Сергеевичем пообщаюсь, узнаю, когда тебя забирать, и он мне еще обещал подсказать по поводу реабилитации. Ну я пойду. До встречи. Звони, если что…
— Ага, — я вяло киваю, и, чтобы побыстрее отвлечься, открываю ноутбук.
«19.01
Приходил Вадим. Принес новый телефон — старенькую неубивайку. Не мог на нормальный раскошелиться, что ли? Ну хорошо хоть он наконец-то додумался принести ноутбук. Правда, интернета здесь нет, так что скука все равно смертная. Говорил о наследстве. А, ну и еще — велика радость, теперь я живу с теткой. Возвращаться домой резко расхотелось. Уж лучше в больнице, чем… Мне только исполнилось 17, пока я стану совершеннолетним и вступлю в права, еще черт знает сколько всего произойдет. Вполне вероятно, что квартиру тетка отожмет. Как пить дать, отожмет. Плевать. Не хочу об этом писать.
Очкастый псих тоже приходил, я сказал, что хочу писать дневник на ноуте. Он стал опять нести всякую чушь о том, что это работа с подсознанием и лучше писать от руки. А у меня почерк как у курицы. То косой, то прямой, то дурацкие завитушки откуда-то вылазят, как у девчонки. Ну пусть сам тогда мои каракули разбирает. Я так ему и сказал, а он мне: «Ты пишешь это не для того, чтобы читать.» А для чего тогда? Бред какой-то.»
***
«20.01
Сашка самый крутой друг! Забежала, принесла мне модем! Правда, мне скоро выписываться, но все же. Интернет, конечно, тупой, даже видюху никакую не глянешь, но зато вышел в соцсеть.
Лучше бы не выходил. На стене и в личку куча народу понаписало свои соболезнования, чтобы я поправлялся. Только вот что-то никто из них в больницу ко мне не пришел. Сессия ведь, все дела… И ведь они знают где я. Как вспомню, как в самом начале ко мне староста со своим друганом приходил, так блевать хочется. Видно было, что им глубоко по фигу, просто в деканате попросили проведать. Им, по сути, только и надо было, что узнать — буду ли я учебу продолжать. А остальное чисто для приличия спрашивали. Бесят. Мол меня, конечно, к сессии допускать не хотели, думали отчислять, но раз такое дело, то предлагают академ взять, соболезнования свои передают и желают скорейшего выздоровления. Лучше бы просто прямо сказали — раз я инвалид, и на них за мое отчисление косо смотреть будут, то проблем они не хотят, вдруг еще кто шумиху поднимет. Придурки. Я сказал, что как выпишусь — документы заберу.
Удалил все сообщения от однокурсников, даже открывать не стал. Пошли они на фиг!»
«Я тут с ума сойду. Матрица, реально. Процедуры, таблетки, жратва. Зато сняли последние бинты с головы. Я видел в зеркале, что волосы коротким ежиком топорщатся. Причем отрасли как-то криво: где-то больше, где-то меньше. Дурацкий вид. Когда лимонная девчонка пришла, мне даже стыдно было ей на глаза показываться, так что я притворился спящим. А она принесла творожные десерты с клубникой и бананом. И опять на мою тумбочку положила. Когда она наконец ушла, я слопал их зараз.»
«Уже полпервого ночи. Не могу уснуть — сосед стонет не переставая. Ему сделали укол, но он все равно стонет, только теперь тише. Да я сойду здесь с ума. А еще почему-то мне постоянно кажется, что пахнет чем-то вроде прели… Не знаю. Такой сладковато-спертый запах и в то же время холодный. Блин, ну что я пишу, а?»
«21.01
Я уже писал, что сойду здесь с ума? Так вот, моя шиза продолжается. Я постоянно чувствую запахи. Нет, больницей, конечно, воняет, это понятно, но иногда мне совершенно неясно, откуда они. То ли сквозняком откуда-то заносит… Постоянно чувствую запах плесени. Но вот почему мне показалось, что от соседа пахнет смолой и лесом? Я и в лесу-то пару раз всего был. Да и как от него может таким пахнуть? Он не мылся, наверное, больше недели, и весь замотан как мумия! Приходил очкастый — от него опять несло старыми шмотками. Похвалил меня за то, что пишу. Опять спрашивал, не хочу ли я поговорить о том, что случилось. Я не хочу. Я ждал лимонную девчонку, но она сегодня не пришла.
Опять все по кругу — процедуры, таблетки. Медсестра пахла молоком, санитарка — селедкой. Массажист — чем-то церковным. То ли воском, то ли миртом. Проезжали мимо палат — из каждой безумная смесь противного, приятного, свежего, сладкого. От всего этого у меня ужасно разболелась голова. Я пожаловался врачу, он сказал, что это нормально, ведь у меня было сотрясение мозга. И что это пройдет. Я не стал ему говорить, что это, наоборот, усиливается, и в начале такого не было. Дал таблетку — голова прошла, а вот запахи — нет. Шиза.»
«22.01
Наконец-то пришла лимонная девчонка. Сегодня у нее две косички заплетены и свитер зеленый с огромными лимонами. Она мысли, что ли, читает? Или реально духи у нее такие, и она так лимоны любит? Опять какую-то книгу полдня читала. Я попытался спросить, что за книга, она опять только глянула на меня, улыбнулась и ничего не сказала. Может, она немая? Я от нее вообще никогда ничего не слышал.»
«24.01
Нет, не немая. Я прикинулся спящим, а она тихонько соседу моему какую-то песню пела. Красиво пела, хотя слов не разобрать было. И я не заметил, как уснул…
Мне снился странный сон. Дурацкий сон, но почему-то мне не хочется его забывать, так что запишу. Снилось, будто вся земля скрыта подо льдом, как на катке. Кажется, это был двор бабушкиного дома. Я ходил по этому льду, а потом вдруг увидел собаку. Подо льдом. Это был Джек, бабушкин пес, помесь овчарки и еще черт знает кого. Я так испугался, схватил лом, стал лед долбить. А потом вдруг подошел отец, стал помогать. Мы вместе лед разбили, я думал все уже — умер Джек. А он живой! Выпрыгнул и стал мне руки лизать и лицо. Было мокро. А потом бабушка пришла, стала нас с отцом хвалить, а Джек на нее прыгать.
Когда проснулся, лимонной девчонки в палате не было, а подушка была мокрая, то ли вспотел, то ли плакал. Надеюсь, если второе, лимонная этого не видела.
Во сне все казалось таким нормальным, а проснувшись, сразу вспомнил, что бабушка умерла пять лет назад, чуть больше года прошло после смерти мамы. И Джек умер, еще раньше. И отец. Тоже.»
«Когда пришел очкастый, я рассказал ему про сон. Не знаю зачем. Он сказал, что сон хороший, и что я иду на поправку. Дурацкий сон. До сих пор перед глазами стоит.»
***
Когда меня с процедур подвозят к палате, я сразу понимаю, — что-то случилось. Медсестры туда-сюда забегали, потом Петр Сергеевич в палату вошел. Меня подвозят ближе, и я замечаю, что исчез странный, но уже привычный запах смолы и леса, зато теперь пахнет чем-то горьким. Будто полынью. Такая у бабушки на огороде росла. Мы ее собирали и Джеку в будку укладывали, чтобы блохи не кусали. Может так какие-то лекарства пахнут? Наш врач сидит рядом с моим соседом и тихо спрашивает:
— Голова