Надежда разбилась на осколки, а я почувствовала холод, присаживаясь на пуфик.
Это ужасное ожидание, как будто я пришла на собственные похороны.
Я совсем не хотела оставаться в тишине.
В этом доме никогда не было тихо!
Всегда слышался то детский смех, то топот ног. А теперь тишина пугала меня.
Почему я не смогла защитить свою дочь? Я чувствовала себя плохой матерью, предавшей собственное дитя.
Каждый мурашка на коже отзывалась в унисон с укором собственных мыслей: «Почему ты решила, что все будет хорошо? Как могла не проверить замки? Почему ты не легла спать с ней в комнате?».
Я подняла глаза на Эрфольга, который стоял в коридоре.
— Ты был прав! — выдохнула я устало. — Я — ужасная мать. Я должна предусмотреть все! Абсолютно все. У меня постоянно в голове вертится что-то вроде, а вдруг чайник упадет, вдруг карниз плохо закреплен, вдруг потоп, вдруг пожар… Но у меня даже в мыслях не было, что ребенок исчезнет из собственного дома. Я — самая худшая мать на свете…
От этих слов захотелось плакать. Внезапно я почувствовала прикосновение к своему плечу. Проглотив боль, я посмотрела на генерала.
— Я уже пожалел о том, что сказал эти слова, — послышался голос, а я смотрела на красивое лицо. — Я не знал вас. Не знал, как вы живете. Я не знал, что одна бедная аристократка тащит на себе и работу, и хозяйство, и воспитание дочери, умудряясь едва сводить концы с концами. Без слуг, без мужа, без родственников. Так что ты — просто очень уставшая мать… Измученная, замотанная и бесконечно любящая…
Его глаза были полны понимания и сочувствия, что, казалось, слегка отогревало мою хрупкую душу.
Он, вероятно, не знал всей бурной истории нашей жизни, как мне приходилось все на себе тянуть, как тяжело выживать в мире, где ты сама себе единственный защитник. Я умирала от стыда за свои мысли, но рядом с ним, неожиданно, капля надежды струилась сквозь сердце.
Генерал молча взял меня за руку, и я почувствовала, будто он передаёт тепло, о котором так давно мечтала. Первая поддержка в моей новой жизни.
— Мы найдем ее, — слышала я тихий голос. — Обязательно найдем.
Его слова звучали, как колыбельная, убаюкивающая всполохи тревоги.
И в этот момент, когда вокруг стояла тишина, прерываемая моими всхлипами, вдруг раздался стук в дверь.
— Стучат, — прошептала я. — Кто-то стучится…
Мое сердце замерло, остановилось на миг, затем снова забилось с такой силой, как будто хотело вырваться наружу.
Я вскочила на ноги, мчалась к двери, словно в воздухе запахло надеждой.
Глава 25
На пороге стояла старая крошечная чародейка, её лицо изрезали глубокие морщины, но они были полны доброты. Она была в сером, мышиного цвета домашнем халате.
Она держала за руку мою Раяну.
В этот момент мир вокруг меня перестал существовать. Я не могла произнести ни слова, но как только старушка обернулась к девочке с вопросом: «Это твоя мама? Мы правильно пришли?», в сердце моем разорвалась радость, как вот эта вот пыльца, что взмывает в воздухе, озарённая светом солнца.
Я бросилась к ним, а Раяна, испуганная, но счастливая, отпустила руку старушки и кинулась ко мне, завершая в объятиях, которые меня не отпускали даже на мгновение.
— Как? Как вы ее нашли? — спросила я, прижав к себе дочку.
— Она плакала под моими окнами. Я вышла, увидела ее, пригласила в дом, напоила чаем и угостила пирогом. Я спросила, кто она и откуда? И тогда девочка сказала, что заблудилась. Она пошла искать генерала и заблудилась. И теперь не знает, где она. Я спросила, а помнит ли она свой адрес. Она назвала его, я оделась, и мы пошли…
— Вы — просто не понимаете, что вы для меня сделали! — плакала я, видя, как старушка улыбается. — Погодите! Одну минутку! Я обязана вас отблагодарить! Постойте.
— Да, полно тебе! — усмехнулась бабушка, махнув рукой. — Мне просто не спалось… А прогулка весьма полезна…
Я бросилась на кухню, доставая деньги, но когда выбежала на улицу, старушки не было.
Раяна уже обнимала генерала.
— Ты почему ушла без спроса? — спросил Эльфорг со всей строгостью.
— Я пошла искать тебя! — всхлипнула она. — Я слышала, как мама разговаривала с тетей Сибби. И просит у нее денег на детский сад. Но тетя Сибби сказала, что у нее нет таких денег. И потом мама сидела на кухне и плакала…
Генерал посмотрел на меня, а я постаралась улыбнуться.
— Ну, я уже все решила… Не переживай… — заметила я. — Даже не бери в голову.
— Мне пора, — улыбнулся генерал. — А ты больше не убегай.
— Чтобы я не убегала, ты должен приходить в гости чаще! — заметила Раяна. — А то я испугалась, что ты больше не придешь…
Она несколько раз шмыгнула носом, а генерал обнял ее и перед самым входом взял меня за руку. Впервые во время прощания. Он легонько пожал мне руку, а потом наклонился и поцеловал ее.
Это прикосновение губ стало чем-то больше, чем просто жестом. Для меня. Мен словно легонько ударило током. Желание притянуть его назад возникло так же быстро, как он толкнул дверь.
— Спокойной ночи, — с улыбкой произнес Эрфольг, а я закрыла дверь и повела Раяну в комнату.
Я осталась озадаченная и немного подавленная. Сердце моё рвалось в след за ним, искало возможность снова увидеть его, почувствовать то электричество, что пронзило меня в ту секунду, когда он поцеловал руку.
— Все, пора спать! — улыбнулась я Раяне, отправляя ее в кровать.
На этот раз я спала рядом с ней ежеминутно проверяя, рядом ли дочь или нет.
Утро встретила нас мелкий вредным дождиком. Поэтому мы проспали. И сейчас я торопилась. Дождик закончился.
Солнце едва пробилось сквозь серые облака, когда я бросила взгляд на стену нашего дома — простой, обшарпанный, но родной. Сегодня был особенный день, и я знала это. Я спешила подкопить хоть каплю надежды, но каждая минута ускользала от меня, как песок сквозь пальцы.
— Раяна, быстрее! — окликнула я свою дочку, которая, казалось, с удовольствием задерживалась с последними приготовлениями. На ее лице разлилась улыбка, а яркие краски платья, которое я сшила ей из остатков ткани, напоминали мне о том, как вся эта магия когда-то радовала меня. Но сейчас важное решение придавило меня грузом на сердце.