Какая связь между легендарной царицей и сумками, не стоило и гадать. В Египте имена и образы древних знаменитостей активно и беззастенчиво используют для рекламы и продвижения каких угодно товаров и услуг. Я уже видела на нашей улице парикмахерскую «Клеопатра», магазин панам и шляп «Нефертити», ювелирный салон «Тутанхамон» и даже лавку тканей и швейной фурнитуры «Мумия».
— Ой, а ее уже нет! — Трошкина не увидела на витрине крокодилью морду и встревожилась.
— Тише! — одернул ее Зяма. — Тут нужно быть как Карлсон…
— Мужчиной в самом расцвете сил? — предположила я.
Между прочим, это правда: покупатели-мужчины в Египте пользуются большим уважением, чем желающие отовариться дамы. Мы не зря отряжаем за покупками папулю: представителей сильного пола здешние продавцы обслуживают в первую очередь.
— Это тоже, — кивнул Зяма. — Но вообще-то я имел в виду его принцип «Спокойствие, только спокойствие».
— Да-да, — согласилась с сыном мамуля. — Если будешь нервничать, Аллочка, ослабишь свои переговорные позиции.
— И лучше бы нам разделиться. — Зяма еще не все ценные указания раздал. — Идите вперед, а я за вами, как бы сам по себе.
Мамуля толкнула дверь и вошла в магазин, мы с Трошкиной последовали за ней.
Я порадовалась, что у меня нет клаустрофобии и аллергии на кожу. В небольшом прямоугольном помещении сумки были повсюду — даже с потолка свисали! По периметру зала в три ряда стояли чемоданы, на широких полках теснились портфели и шоперы, выше стены плотно, квадратно-гнездовым способом покрывали сумки помельче — почтальонки, кроссбоди, клатчи.
Алка поозиралась, высмотрела свою торбу с крокодильей мордой — ту просто переставили на другую полку — и кинулась к ней, будто мать-аллигаторша к потерявшемуся детенышу. Схватила и стала баюкать, что-то бормоча.
— Сказали же тебе — спокойствие! — сквозь зубы прошипела я, отняла у подруги сумку, поставила на место и развернула Алку к противоположной стене. — Живо притворись, что тебе ничего не нравится!
Трошкина послушно сделала такую мину, что ей ужасно не нравится вообще все в этой жизни, — не только ассортимент конкретного магазина, но и мироустройство вселенной в целом. Это был перебор, мамуля недовольно поморщилась, но ничего не сказала — к нам уже вышел продавец:
— Здравствуйте.
Вот как они сразу понимают, что мы русские?!
— Салам алейкум. — Мамуля выступила вперед. Подняла руку, небрежно щелкнула по носу крокодилью морду на сумке: — Сколько стоит?
— Двести долларов.
— Сто.
— Двести, мадам.
Мамуля нахмурилась:
— Вы что, не местный? Это Египет, тут положено торговаться.
— Не позорьте нацию! — дерзко пискнула разволновавшаяся Трошкина.
Я отодвинула ее подальше.
— Двести долларов, мадам. Это сумка из крокодила.
— Да он и живым столько не стоил! — фыркнула мамуля. — И посмотрите, что это был за крокодил: какая-то хилая мелочь, практически ящерица. Сто двадцать.
— Сто девяносто.
Ага! Торг пошел. Мы с Алкой перемигнулись, мамуля улыбнулась и вытянула из кармана смартфон.
— Сто тридцать, и я сделаю вам рекламу. Смотрите, я очень известный писатель, у меня миллионная аудитория поклонников.
Мы с Трошкиной снова обменялись понимающими взглядами: вот, значит, в чем мамулин секрет успешного торга.
— Только позавчера я показала своим подписчикам платья, купленные в лавке по соседству, и этот пост получил уже триста тысяч просмотров. — Мамуля продемонстрировала продавцу свой аккаунт.
— Но эти люди в России, — возразил тот.
— Не все, мой друг, не все! Вы сами прекрасно знаете, как много русских туристов в Египте.
Мамуля повела руками, охватывая тесный зал, и мы с Трошкиной закивали:
— Здрасьте!
— Привет!
— Всем добрый вечер, — проворковал, проходя мимо нас, очень кстати появившийся Зяма.
— Сто восемьдесят, — проводив его взглядом, сказал продавец.
Зяма вернулся, уткнул пытливый взор в крокодилью морду (та взирала на него совершенно пофигистично) и сообщил:
— Признаться, я сомневаюсь, что это настоящий крокодил.
Крокодил и это принял спокойно, а продавец заволновался:
— Настоящий! Абсолютный крокодил!
— Абсолютным бывает только зло, — с большим знанием дела заверила его наша сочинительница ужастиков и посмотрела на сумчатого крокодила с нарочитым сомнением. — Какой-то бледный он… Сто сорок.
— А вы знаете, как проверить, натуральная крокодиловая кожа или нет? Могу подсказать. — Зяма снял сумку с полки. — Надо с усилием нажать подушечкой пальца на роговой нарост на коже. Если она настоящая, этот бугорок не прогнется, а оставит вмятинку на пальце. Если поддельная — все будет наоборот.
И он принялся с энтузиазмом тыкать пальцем в неровные клеточки, не комментируя свои действия, но сопровождая их эмоциональными восклицаниями «Ха!», «Ну да!», «Вот-вот!», которые можно было трактовать как угодно.
— Сто семьдесят. — Продавец потянулся забрать у Зямы истыканную сумку. Тот ее не отдал, отступил еще на шаг и сообщил:
— А еще можно разрезать подкладку и осмотреть кожу изнутри. Настоящая крокодиловая чешуя имеет одинаковый рисунок с обеих сторон…
— Не надо резать! — Продавец все-таки отнял у него сумку. — Сто шестьдесят.
— Я согласна! — Не выдержала напряжения Трошкина. — Беру за сто шестьдесят долларов!
— Ты поспешила, — упрекнула ее мамуля. — Могли сойтись на ста пятидесяти.
Алка ее уже не слушала. Она нежно гладила своего сумчатого крокодила, умиленно приговаривая:
— Ты ж мой миленький, хорошенький… Я назову тебя — Аменхотеп…
Глава 6. У кольца нет конца
— Это, наверное, что-то значит? — Едва выйдя из магазина, Трошкина принялась вертеть Аменхотепа, рассматривая свое приобретение так внимательно, как не решалась сделать в присутствии продавца, боясь, что он повысит цену. — Имеет какое-то символическое значение?
Ее заинтересовали инкрустированные в крокодилью морду стекляшки. Две небольших красных сверкали в глазницах и еще одна, прозрачная и покрупнее, — в пасти.
С красными все было понятно, они изображали злобные глазки, налитые кровью, а вот бесцветная вызывала вопросы.
— Это какой-то корм, — предположила я. — Крокодилы едят фрукты и ягоды, не знаете? Стекляшка отдаленно похожа на крупную виноградину.
— Дай-ка, я посмотрю. — Мамуля забрала у Алки сумку и заглянула крокодилу в пасть, как дантист. — Хм, да это не просто корм! Тут у нас, похоже, не Аменхотеп, а сама Амат!
— А кто у нас Амат? — Алка насторожилась.
Тот факт, что она знакома мамуле, характеризовал эту даму отрицательно.
И точно:
— Амат в древнем Египте — мифическое чудовище с телом гиппопотама, львиными лапами и мордой крокодила. Она обитала в Дуате…
— Это где? — уточнила Трошкина и на всякий случай огляделась.
Правильно: вдруг еще не всех таких чудовищ выловили и на сумки извели.
— В загробном мире, — легко ответила мамуля. Прозвучало как «в Черемушках» — запросто и с ноткой ностальгии. — Она там, можно сказать, жила и работала: съедала сердце человека, если великая Эннеада выносила ему обвинительный приговор на загробном суде Осириса в Аменти.
— А! Большая стекляшка