Чума слопала фарш прямо из моей ладони, потом обошла вокруг меня, присматриваясь и принюхиваясь, нет ли еще вкусного. Ничего не нашла, раздраженно дернула хвостом и утекла по лестнице во внутренний двор. Я пошла за ней, устроилась на шезлонге и стала ждать очередного ночного концерта.
Но для него, наверное, было еще слишком рано. Как я ни прислушивалась, интригующих звуков не уловила. Только кошка орала в отдалении, выпрашивая еду у кого-то еще.
Вот же хитрое животное эта Чума Египетская, ходит по отелю и собирает с добросердечных постояльцев дань! Может, переименовать ее в Иго Татарское?
Вжух! Метеором по ночному небу в голове моей пролетела светлая мысль: я поняла, как узнать, в каком апарте живет таинственный музыкант! Не надо расспрашивать неразговорчивого мужика-за-все и во тьме ночной обходить здание по периметру, высматривая светлое окно. Достаточно проследить за кошкой! Она же регулярно и неукоснительно обходит дозором территорию отеля, вымогая пропитание у проживающих!
Чума, она же Иго, орала где-то на верхних этажах. Я пошла на звук, но кошка замолчала, наверное, получила свою дань и принялась за еду. Наступившая тишина затруднила мне ориентирование. Я не стала проверять наш второй этаж — знала уже, что там обитаемы лишь три апарта, которые заняло наше семейство. Поднялась сразу на третий, пошла по коридору, высматривая саму кошку или остатки ее трапезы.
Кошка нашлась довольно быстро, но без привязки к искомой двери. В какой-то момент, озираясь, я увидела, что она с заинтересованным видом бежит за мной.
— Где тут тебя кормят, признавайся! — потребовала я шепотом.
В полный голос говорить не хотелось. Страшновато было, если честно.
Прогулочка получалась в духе мамулиных опусов: ночь, тишина, запустение, пугающий мрак рассеивают лишь реагирующие на движение светильники, ненадолго включающиеся по одному с тихим зловещим треском, похожим на шелест крыльев саранчи. Мраморные полы, стены резного камня, давящие трехслойные потолки — и тени, тени в углах и нишах.
Минут через пять после начала этой прогулки я почувствовала себя начинающей расхитительницей гробниц. Кем-то вроде Лары Крофт или Индианы Джонса, с той разницей, что они в помпезных захоронениях искали золотишко, а я — откровенно сомнительное сокровище в виде кошачьей миски.
Кошка, к слову, шла за мной, как привязанная, время от времени задирая голову, чтобы вопросительно взглянуть мне в лицо. Должно быть, полагала, что это одна из тех прогулок, которые предпринимаются с целью нагулять аппетит, и на финише ее снова покормят.
Лично я пока что нагуляла только иррациональный страх. Уже почти ждала, что из-за очередного поворота деревянной походкой Буратино выступит скелет какого-нибудь нильского земледельца с ржавой мотыгой или мумия в обрывках превосходного местного хлопка. Надеялась только на свою четвероногую спутницу: по голливудскому фильму помнила, что исчадия древнеегипетского ада боятся кошек.
Кошка же ничего не боялась и жалась к моим ногам исключительно из солидарности и желания подольститься. В какой-то момент она даже опередила меня и стала обнюхивать пол у одной из бесчисленных одинаковых дверей. Может, там недавно стояла ее миска или лежал небрежно брошенный с порога кусочек мяса?
Я посмотрела на номер на двери — триста сорок второй — и опустила взгляд долу. Вроде бы увидела на мраморе влажно блестящее пятно и присела рядом с Чумой, чтобы его рассмотреть.
— Здесь была твоя еда? — спросила я вполголоса.
Кошка мяукнула. Что это было — ответ на мой вопрос или адресованная кому-то другому просьба дать ей добавки, — я не поняла. Спросила еще:
— Это тут живет твой кормилец?
И, засмотревшись на Чуму в ожидании ее реакции, не сразу заметила, что дверь-то открылась! Краем глаза уловила движение, мазнула равнодушным взглядом по белым тряпичным тапочкам, которые выдают в отелях, и костлявым волосатым щиколоткам…
А больше ничего и не увидела. Не успела!
Что-то резко ударило меня в шею — и я отключилась.
Очнулась я не вдруг и сразу, а как следует побарахтавшись в кошмарах.
Поросшие темными волосами костлявые восковые щиколотки, которые я и наблюдала-то всего секунду, не больше, так хорошо подходили для ужастика с зомби, что у меня не получилось их развидеть. Более того, они примерещились мне во сне суставчатыми паучьими лапами, сплошь мохнатыми и дивно ловкими. Лапы сноровисто запеленали меня в паутину и оставили в темной пещере доходить до кондиции в коконе из шершавых нитей.
— Это уже было, придумай что-нибудь пооригинальнее, дорогая, — сказал мне во сне папуля, и я с досадой на себя припомнила: правда, все это уже было, включая эту его реплику.
У Толкина во «Властелине колец» гигантские пауки заматывали в коконы гномов и хоббита. Малорослики с мохнатыми ногами, паутина, тьма и ужас, подземные катакомбы гномов с присущими им архитектурными излишествами, блеск Кольца Всевластия — все перемешалось в моей бедной голове.
Я вынырнула из тяжелого сна и поняла, что и впрямь во что-то замотана. Дернувшись, выпростала руки, ощупала свой кокон и несколько успокоилась: это была не паутина, а мой собственный шерстяной плед. В нем я спустилась во двор к бассейну и оставила его там на шезлонге, когда пошла на вопли кошки.
Теперь мы с пледом воссоединились, хотя как это произошло, я не помнила.
Итак, я лежала на шезлонге, замотанная в собственный плед, а во мраке надо мной расплывались звезды и звуки. Тишину нарушали лишь отголоски странной мелодии и плеск воды в джакузи.
То есть в отключке я все-таки прослушала очередной ночной концерт.
Неудивительно, что под пугающую музыку мне снились всякие ужасы.
Но Чума Египетская, спасибо ей, не оставила меня в одиночестве. Она лежала у меня под боком, — я невольно спихнула ее, когда заворочалась. Пришлось попросить прощения и пообещать загладить свою вину новой порцией еды.
Кутаясь в плед, опасливо озираясь и боязливо сутулясь, я испуганной Гюльчатай просеменила к лестнице, а по ней — на свой второй этаж. Юркнула в наш с Кулебякиным апарт и только там выдохнула.
Фу-у-у-уххх… Во что это я снова вляпалась?
Чума Египетская подала голос из-за двери, напоминая, что ей было обещано угощение. Я откромсала кусок колбасы, приоткрыла дверь, небрежно сервировала кошке стол прямо на плитке пола, заперла дверь на ключ и побрела в постель, под бочок к Денису.
Думать о случившемся прямо сейчас я не хотела и не могла.
«Завтра, завтра, не сегодня», — как сказал папуля.
Завтрак я чуть не проспала, Денису пришлось меня растолкать. Я быстро привела себя в такой вид, в котором позволительно выйти к семейному завтраку, и мы пошли в апарт наших старейшин.