— Это был не эфиоп, — возразила я. — Я видела его щиколотки, они не черные.
— Белые?
— Желтые, я бы сказала. Но точно мужские — уж очень волосатые.
— Почему желтые, это был азиат? — Трошкина секунду подумала и тряхнула головой: — Нет, азиаты мелкие, а этот твой «жених» явно крупный и сильный. Он ведь отнес тебя к бассейну на руках, а ты у нас не пушинка.
— Может, не на руках. — Мне не понравился намек на то, что я тяжелая. Я же не толстая, просто высокая и с формами! — А волоком.
— Нет, ведь во двор к бассейну нельзя спуститься на лифте, только по лестнице, а она длинная и крутая. Если бы тебя волокли по ней, на твоем теле остались бы синяки и ссадины. Они есть?
— Их нет, — признала я. — Тогда я вообще ничего не понимаю. Зачем кому-то понадобилось вырубить меня? А потом еще уложить у бассейна, заботливо укутав в плед?
— Видимо, этот крупный и сильный мужчина с желтыми волосатыми щиколотками не замышлял против тебя ничего плохого, — рассудила подруга. — Может, он просто так сильно не любит незваных гостей, что всегда отваживает их от своего порога столь радикально и решительно. Может, у него такой рефлекс — вырубать внезапно появившихся чужаков и оттаскивать тела куда подальше.
— Это у кого же может быть такая привычка? У киллера на пенсии?!
— Тише говори! — Алка машинально огляделась.
Вокруг были вешалки с одежками, разноцветные полотнища тянулись от пола до потолка. В здешних лавках, как правило, мало места, и используют его эффективно, заполняя пространство по максимуму. Мы будто оказались в малобюджетном театре с занавесом и кулисами, сшитыми из разноцветных лоскутов.
У меня даже возник порыв заговорить шекспировским стихом, как недавно папуля. И еще потыкать шпагой в подозрительно колыхнувшееся полотнище, как это сделал Гамлет, убив Полония за ковром.
Я отдернула ближайшее платье, заглянула за него — никого, только колышутся тряпки в следующем ряду. От сквозняка, что ли?
— Да, личность этого человека, отключившего тебя, вызывает вопросы и подозрения, — согласилась Алка. — Но меня больше встревожило другое.
— Больше, чем киллер? Что же это?
— То, что ты подсознательно проассоциировала это происшествие с недавней трагедией.
— А попонятнее?
— Тебе в отключке мерещились сцены из «Властелина колец», — напомнила подруга. — Думаешь, это случайно? Мне кажется, твое подсознание увидело какую-то связь с утонувшей Галиной…
— Типа, меня тоже могли утопить? В бассейне! — Я снова заволновалась.
— Хотели бы — утопили бы, — своеобразно успокоила меня Алка. — Нет, связь более тонкая, я пока ее не вижу…
— Возможно, для этого тебе тоже надо оказаться в бессознательном состоянии? Хочешь, покажу тебе ту дверь на третьем этаже? Я запомнила номер: триста сорок два. Заодно проверим твою версию об отношении мужика с волосатыми щиколотками к незваным гостям, — язвительно предложила я.
— Нет, спасибо, я не готова к таким смелым экспериментам…
— Дюша! Алла! Где вы? — позвала мамуля. — Идите сюда, нам нужно ваше непредвзятое мнение!
Мы вышли к ней, и она покружилась перед нами в пурпурно-розовой абайе:
— А? Как вам?
— Прекрасно, — похвалила я.
— А голубую примерьте, — попросила Трошкина.
Вот же зануда. Сказала бы просто: «Очень хорошо!» — и положила конец затянувшимся мукам выбора.
Но нет, наша отличница так не может, ей непременно нужно во всем доскольнально разобраться.
К тому времени как мы вернулись, папуля и Денис уже окончательно победили завтрак и теперь методично зачищали посуду. Точнее, старший по возрасту и званию мыл тарелки, а младший их вытирал.
— Что так долго? — упрекнул нас папуля. Он сделался поживее: очевидно, мытье посуды сошло за бодрящие водные процедуры. — Звонил Ахмед с информацией по вашей утопленнице.
— Чего это наша, — трусишка Трошкина приватизировать утопленницу не желала, — она общая. Такая же российская гражданка, как и мы.
— У нас все равны, — согласился Денис и на основании сделанного заявления вручил Алке свое полотенце, — особенно в праве на труд.
Я бы его этим мокрым полотенчиком так и отхлестала, а Трошкина кротко взялась обезвоживать мокрые тарелки.
Мамуля же мимоходом цапнула со стола коробочку со своими новыми серьгами и закрылась в спальне, крикнув оттуда:
— Рассказывай, Боренька, только погромче! Я выйду через минутку.
— Рассказываю. — Папуля вручил Алке оригинальный букет из мокрых вилок и ложек, снял фартук, переместился к дивану и устроился на нем бок о бок с Денисом, занявшим стратегически выгодную позицию чуть раньше. — Ахмед узнал: уголовного дела не будет! Вода в легких трупа соленая, то есть женщина действительно утонула в море.
— Сама? — Мамуля выглянула из приоткрывшейся двери, вдевая сережку в мочку правого уха. Левое уже было украшено.
— Следов насилия на теле не найдено.
— Очень странно. — Мамуля вышла к нам, огладила ладонями лазоревую вышивку на пурпуре. — И как вам?
— Я сомневаюсь, — сказала Алка, не сообразив, что мамуля ждет оценки своего наряда. — С чего бы Галине вдруг тонуть? Благополучная женщина в расцвете лет и сил…
— Может, с ней приключилась судорога из-за холодной воды? — предположила я.
— Нет, токсикология показала передоз седативным, — объяснил папуля. — В ее вещах в отеле нашли початую упаковку. Так что она просто потеряла сознание в воде и захлебнулась.
— Значит, не очень благополучная, — отметила Трошкина. — Раз седативные пила… И все равно, я не верю. Где логика? Женщина приняла сверхдозу — с какой целью? Чтобы покончить с собой? Тогда зачем еще после этого в море лезть — чтобы уж наверняка убиться?
— А ты что думаешь, майор? — Я посмотрела на Дениса.
Он единственный среди нас специалист по расследованиям.
— Я-то? — Милый почесал скулу. — Дело ясное, что дело темное. Но у местных коллег своя правда.
— И в чем же она заключается?
— В особенностях египетского следствия.
— Поясни, — не отстала я.
— Ох, Дюша, да все понятно! — опять заговорил папуля. — Во-первых, у них тут жуткая бюрократия, усиленная языковым барьером в случае, когда жертвы — иностранные граждане. Во-вторых, коррупционный фактор: если убийца влиятелен, дело предпочитают замять. В-третьих, никому тут не нужно компрометировать курорт — туристический рай, поэтому власти Хургады скорее продавят версию несчастного случая.
— Это тебе Ахмед сказал?
— Что-то — Ахмед, а что-то я и сам знаю, сталкивался уже с местным менталитетом. — Папуля прикрыл глаза и зевнул в ладошку.
Зяма, однако, не дал ему задремать:
— В смысле — ты знаком с местным менталитетом? Все-таки служил где-то в Африке?! — Он обернулся к мамуле и возмутился: — А ты не дала мне воткнуть булавку в Анголу!
— Я