Потом туристы улетели, акулы уплыли, зарабатывать стало негде. Алик съехал из студии в центре города в однушку в отдаленном районе Эль-Ахея, где кроме него квартировали еще трое таких же нищебродов-релокантов. Все они находились в постоянном поиске какого-нибудь заработка или хотя бы бакшиша, перебивались с хлеба на квас. С поправкой на местный колорит — с лепешек-пита на чай-каркаде.
Угрозу реального голода для Алика отодвигали только денежные переводы от родителей и деда. Тот не был темным старичком, освоил криптовалюту и мог подбросить внуку сотенку стейблкоинов на пропитание.
И именно дед, по сути, подарил ему идею необычного заработка, когда помог с озвучкой эпизода одной игрушки про инопланетян. Надудел что-то такое на своем терменвоксе — и его космическая музыка зашла заказчику «на ура». Это не позволяло надеяться на стабильный поток высокооплачиваемых заказов — видеоигры с пришельцами, мягко говоря, не переживали бум, но Алик придумал кое-что поинтереснее.
Один из его приятелей арендовал четыре квадратных метра набережной в Марине, чтобы в высокий сезон стоять там со специальной камерой, «летающей» вокруг человека и снимающей его со всех сторон. У Алика не было такой аппаратуры, да и не потянула бы одна Марина два таких аттракциона, зато у него имелся добрый дед, а у того — очень редкий музыкальный инструмент. Алик придумал арендовать всего метр площади и для начала разместить на нем деда с его терменвоксом, а потом, освоив новое искусство, встать там самому.
В том, что туристы будут платить музыканту за игру на терменвоксе, он даже не сомневался. Они за фото с индифферентным верблюдом и потрепанным соколом платят, каким-то неграм в соломенных юбках и с барабанами бросают деньги в кружку из скорлупы кокоса! Да терменвокс на этом фоне — во всех смыслах просто космос!
Дед Альберт Альбертович, классический питерский интеллигент, человек добрый и, что важнее, ужасно уставший от зимней Северной Пальмиры с ее гололедом и сосулями, на предложение внука провести февраль в солнечной и теплой Хургаде ответил согласием. И приехал, и инструмент свой привез, и даже согласился дать Алику несколько уроков игры на терменвоксе. Только это было совершенно невозможно делать в эль-ахейской квартирке на четверых, по сути — коммуналке. Ушлый Алик, успевший разобраться в местных реалиях, нашел отличный вариант, где поселиться с дедом и его терменвоксом: в отеле, недавно сменившем хозяина и переживающем реновацию. Официально тот гостей еще не принимал, но можно было договориться с управляющим и решить вопрос с проживанием к обоюдному удовольствию.
— Так мы и оказались здесь. — Альберт Альбертович указал на наш отель. — И были вполне довольны своим временным жилищем до сегодняшнего утра, когда проснулись от пугающего дикого вопля…
Трошкина поперхнулась блинчиком и покраснела. Видать, смутилась, получив от профессионального музыканта-терменвоксиста, видного специалиста по извлечению леденящих душу звуков, такую высокую оценку своего любительского визга.
— Вы не в курсе, кто это орал? — пытливо поморгал юный Алик.
Наверное, подумал, что их терменвоксу только такого солиста, как наша Алка, не хватает.
— Это был телевизор, — не моргнув глазом, соврала мамуля, щадя самолюбие невестки. — Там показывали ужастик, а я совершенно случайно включила звук на полную громкость.
— Села на пульт, — помогла я ей. — Буквально упала на него, увидев картинку на экране. Показывали жуткого монстра.
Трошкина мучительно закашлялась. Мы с мамулей в две руки заботливо похлопали ее по спине и великодушно сменили тему.
— А утопленника вы знали? — спросила мамуля.
— Может, в гости друг к другу ходили? По-соседски, — добавила я.
Все-таки очень хотелось выяснить, те ли самые волосатые щиколотки мокли в бассейне, которые я прежде видела в апарте номер триста сорок два на третьем этаже.
— Не знали, не видели. Признаться, мы вообще думали, что других жильцов, кроме нас, в отеле нет, — ответил Альберт Альбертович.
Мне показалось, что младший Тоцкий что-то хотел сказать, но, услышав слова деда, закрыл рот и уткнулся в свой чай.
Глава 14. Гора не идет к Магомету
Когда мы вернулись в отель, тело уже увезли, полиция уехала. Наши мужчины сидели в апарте, который сам собой сделался штаб-квартирой: у папули и мамули.
Зяма развалился на диване, закинув ногу на ногу, грыз яблоко и, весело блестя глазами, наблюдал за папулей и Денисом. Те сидели один против другого на разных концах обеденного стола и в полном молчании гоняли по нему один-единственный апельсин.
В этом их занятии было что-то от аэрохоккея, так что оно могло бы сойти за интересную настольную игру, если бы сопровождалось, как любое зрелищное соревнование, азартными возгласами участников и комментариями публики. Но нет, игроки были тихи, задумчивы и даже угрюмы, только Зяма, с аппетитом истребляющий яблоко, вносил в сцену некоторое оживление. Производимые им звуки даже воспринимались своеобразными сигналами.
— Хрум! — делал Зяма, и папуля посылал апельсин на другой конец стола. — Чавк, чавк! — Брат энергично жевал, а Денис останавливал рыжий мячик и отправлял его обратно папуле, после чего все повторялось сначала.
Я даже засмотрелась, но тут сигнальное яблоко закончилось, и в отсутствие очередного хрума дрессированный апельсин замер на исходной позиции у ладони папули.
— А что это вы тут делаете? — спросила я.
— Мне тоже интересно, — признался Зяма, бросил огрызок в миску, взяв из нее новое яблоко, и показал его нам: — Это уже третье. А они как сидели, так и сидят, молчат, подозреваю, что беседуют телепатически. Я не знаю о чем.
— Сейчас выясним, — пообещала мамуля и подошла к мужу. Похлопала его по плечу, поймала затуманенный думами взгляд и пощелкала пальцами: — Просыпаемся, просыпаемся! Быстро, Боря: в чем дело?
— Я не уверен, — сказал папуля и вздохнул.
— Я уверена. — Мамуля забрала у него апельсин и стала ловко его очищать. — Говори!
— Денис! — Я включилась в допрос, вперив строгий взгляд в милого.
— Я видел тело… — начал он.
— Мы все его видели, — ревниво напомнила Трошкина, которой эта сомнительная честь выпала первой.
— Вы видели издали, а я — вблизи…
— И? Не тяни! — Мне не нравился такой медленный темп речи.
— И я подозреваю, что это насильственная смерть, хотя, конечно, надо дождаться результатов экспертизы.
— Ты сейчас про какую смерть — Му-Му-1 или Му-Му-2? — деловито спросила мамуля и ловко сунула в рот папуле, собравшемуся было вмешаться, дольку апельсина.
— Не понял? — Мой милый поднял брови.
— Денис же не знает про кодовые обозначения, мы их придумали в его отсутствие, — сообразила я. — Му-Му-1 — это Галина, а Му-Му-2 —