— Боюсь, что от меня, — призналась я, старательно отворачиваясь от Дениса, которого до сих пор не посвятила в подробности. — Пока мамуля с Зямой выбирали платье в лавке Али… все уже поняли, что туарег Али — это и был Воронов?
Судя по лицам, поняли не все, но я не стала притормаживать на этом моменте.
— …мы с Алкой обсуждали одно такое… ночное происшествие. — Я очень аккуратно подбирала слова. — Где-то кричала кошка, я пошла ее искать, нашла у апарта номер триста сорок два, присела погладить… а дверь открылась, меня ударили в шею, и я отключилась…
Я подняла руку, останавливая встрепенувшегося Дениса, и торопливо договорила:
— …очнулась на шезлонге у бассейна, целая и невредимая.
— И почему-то проассоциировала это происшествие со смертью Галины! — подхватила Трошкина, радуясь внезапному пониманию. — И сказала мне об этом! А Алексей, наверное, услышал наш разговор и догадался, что в триста сорок втором апарте живет Горин. Видать, они оба были обучены тем приемам отключения сознания, — кивнула она папуле, как бы включая в число обученных и его. — И кстати, насчет кошки! — От возбуждения она слегка подпрыгнула и снова повернулась ко мне: — Тогда, в лавке, ты еще сказала, что стала воспринимать рыжую кошку как сигнал. Где она — там происходит что-то особенное. Поэтому Алексей специально нарисовал рыжую кошку на стене рядом с рыбой, чтобы привлечь наше внимание!
— А мог бы просто сказать, — проворчала я.
Квесты — не самое мое любимое развлечение.
— А он и пытался сказать, только Маше, которую принял за тебя! — Это уже мамуля сообразила.
— Чувствую, мы очень много пропустили. — Папуля потер лысину.
— Да-да, хотелось бы услышать всю историю в подробностях, — насупился Денис.
— Мы вам расскажем, — пообещала мамуля и скосила глаза, указывая на гостя. — Но позже.
— Когда сами все поймем, — добавила я, пока никто не ляпнул «когда египетский дядя уйдет».
Дядя этот, насколько я успела его узнать, не ушел бы, если бы знал, что у нас еще остались секретики.
Глава 22. Почти финал
— Есть еще что-то важное, о чем мы не знаем, а должны? — пытал нас Денис Кулебякин, не желая откладывать на завтра и тем более на послезавтра допрос, который можно провести прямо сегодня.
Я, мамуля и Алка клятвенно пообещали нашим мужчинам, что в самых мелких подробностях расскажем им эту увлекательную историю от начала до конца, когда вернемся домой.
— Нам нужно время, чтобы разобраться со всеми деталями, — сказала я.
— И уложить их в стройный и понятный сюжет, — добавила мамуля.
— И хоть немножко дистанцироваться от всего случившегося, чтобы перестать волноваться и нервничать. — Трошкина приложила руку к сердцу. — Все-таки, знаете, целых два убийства… даже если официально оба признаны всего лишь несчастными случаями… лично для меня это слишком.
— Вы-то, конечно, к такому привычные. — Я восхищенно посмотрела на Дениса, на папулю, а заодно и на Зяму. Дизайнер, конечно, не самая героическая профессия, но если уж беспардонно льстить — так всем! — У вас-то нервы крепкие…
— Вы-то сможете дотерпеть до возвращения на родину, а там мы устроим специальный вечер воспоминаний, объяснений и признаний, — пообещала мамуля.
— А пока — пожалуйста, давайте спокойно и с удовольствием закончим отпуск, не думая ни о чем неприятном! — взмолилась Трошкина.
Трио у нас получилось слаженное, выступление произвело нужное впечатление. Наши мужчины согласились подождать исчерпывающих объяснений, но стали усиленно за нами приглядывать. Теперь мы уже не гуляли втроем в чисто женской компании, непременно поблизости находился либо Денис, либо папуля. Зяме было не до того, он спешно заканчивал свою работу.
Папуля — человек благородный. Откровенно следить за нами ему было совестно, и он, сидя на шезлонге, стыдливо прятался за газеткой. Та представлялась слабым прикрытием, поскольку была на арабском, которого Борис Акимович Кузнецов не знает, в военном училище ему преподавали немецкий. Ехидная мамуля все порывалась указать непрофессиональному шпику на это обстоятельство, но Трошкина ее удерживала.
Я же просто незаметно насыпала в узлы пляжных качелей, на которых мы устроились, песка, чтобы они погромче скрипели. Папуле это затруднило подслушивание, а мне напомнило о терменвоксе — абсолютном чемпионе по производству немелодичных звуков. Его, кстати, мы в последнее время не слышали.
— Куда, интересно, пропали Тоцкие с их волшебным инструментом? — вслух задалась вопросом Алка, подумав о том же, о чем и я.
— Съехали, — понизив голос, чтобы ее точно не услышал папуля, ответила мамуля. — Пыжиков настоятельно попросил их удалиться, они же в его отеле незаконно обитали.
— И где же они обитают теперь? — Трошкиной хотелось знать адрес, где не стоит появляться.
Ей не грозило стать любителем терменвоксовой музыки. Не те у нее нервы.
А мамуля бы послушала. Она не без сожаления сказала:
— Точно не знаю, где-то в частных домах у Марины… Ах, не услышать нам больше Сен-Санса на терменвоксе! Теперь, чтобы насладиться виртуозным исполнением Альберта Альбертовича, придется ехать в Питер.
— И идти в филармонию для детей и юношества, — припомнила я без восторга.
Слушать завывающий терменвокс в большой компании вопящих и визжащих деток — это перебор, по-моему. Не тот случай, когда стереоэффект порадует.
— Нет, Тоцкого пригласили в Санкт-Петербургскую филармонию имени Шостаковича, это гораздо престижнее.
— А, так вот почему я не нашла его в списке артистов детско-юношеской филармонии — он оттуда уже уволился! — смекнула я.
— А, так вот почему мы их видели у дома Али — они как раз подбирали себе новое съемное жилье! — сообразила Трошкина. — И не удовлетворились предложенным вариантом, потому что в том доме был жуткий бардак.
— Зря я, значит, подозревала Тоцкого, — повинилась я. — Он хороший человек.
— И прекрасный музыкант, виртуозно играющий на своем незаурядном инструменте, я настаиваю, — добавила мамуля.
— Настаивай, только не так громко. — Я покосилась на папулю в его хлипком газетном укрытии.
Если наш полковник услышит, как его любимая жена восхищается Альбертом Альбертовичем с его незаурядным инструментом, играть тому не в филармониях, а в райских кущах.
— А меня больше совсем другой дед интересует, — простодушно призналась Трошкина. — Этот ваш египетский дядя! Как думаете, он нам всю правду рассказал?
— Конечно, нет! — не задумываясь, ответила мамуля. — Только какую-то отредактированную версию. Уверена, Ахмед продолжит поиск Снежной Королевы.
— Вот-вот! — обрадовалась Трошкина. — Мне тоже что-то подсказывает: теперь Алексея Воронова с его драгоценным камнем так же активно, как прежде Горин, будет искать этот ваш египетский дядя. У него при упоминании легендарного алмаза так алчно блестели глаза…
— А мне что-то подсказывает: Алексей и от Ахмеда сумеет уйти, — сказала мамуля. — Хотя