— Ты тут поосторожнее, — поежившись, сказала я Чуме Египетской, устроившейся на шезлонге. — Кто знает, чем эти визгливые твари питаются, может, как раз кошками, как инопланетянин из сериала «Альф».
Чума прикрыла глаза, давая понять, что голодных инопланетян не боится.
Хотела бы я сказать то же самое о себе.
Снова уснуть получилось не сразу: мерещились тоскливые инопланетные песни и их негуманоидные исполнители.
Я прошлась по нашему с Денисом апарту, проверяя, все ли окна и двери надежно заперты, включила на обогрев кондиционер в спальне и под его негромкое гудение наконец погрузилась в сон.
Глава 4. See you later, alligator!
— Инка, можно к тебе? — В щель приоткрытой двери просунулась кудрявая голова Трошкиной.
Странно. Точно помню, что перед сном запиралась на ключ.
Я села в постели и только тогда обнаружила, что половина кровати, которую занимал Денис, пустует.
— Добро пожаловать. — Я зевнула и спустила ноги на пол, поспешив нащупать на нем тапочки.
Полы в апартах мраморные, настолько же красивые, насколько и холодные. Хотя в летнее пекло, наверное, по ним очень приятно ходить босиком.
— Ты еще спишь, что ли? — Подруга помахала ладошкой перед моим лицом. — Ну, давай, давай, спроси меня: мы где?
— И где? — послушно спросила я.
— Где, где — в Хургаде! — радостно срифмовала она. — Сегодня по прогнозу вода +22, воздух +20.
— А завтрак уже готов?
Я решила, что добрая подруга пришла позвать меня к столу. Это, кстати, объяснило бы и отсутствие Кулебякина: он никогда не пропускает назначенные приемы пищи, хотя всегда готов перекусить и вне расписания. Папуля вчера предупредил, что будет ждать всех к завтраку в 8:00, и попросил не опаздывать. Я подумала, что милый пожалел меня, не стал будить и поспешил к кормушке один, но чуть позже принесет мне горячий кофе и вкусный бутербродик в постель.
— Нет, до общего сбора за столом еще полчаса. — Алка развеяла мои приятные фантазии, вошла в апарт, просквозила прямиком на балкон и уже оттуда сообщила: — Денис с Борисом Акимовичем пошли взбодриться перед завтраком.
— Чем взбодриться? — Я насторожилась.
Прежде-то майора Кулебякина регулярно бодрили разные там погони с перестрелками, а полковника Кузнецова — боестолкновения стальных армад.
Про Египет я слышала, что тут не очень спокойно. Полномасштабных военных действий вроде нет, но сохраняются внутренние угрозы и пограничные конфликты. Боевики исламистских группировок периодически атакуют правительственные войска и полицию, бедуинские кланы и контрабандисты с оружием в руках активно проворачивают разные криминальные делишки. А еще Египет остается в зоне риска из-за терроризма на Синае, нестабильности в Ливии и Газе, а также спора за воду с Эфиопией.
Соответствующую политинформацию перед вылетом нам прочел все тот же папуля. То есть он заранее узнал, с кем тут можно бодряще боестолкнуться.
Алка меня успокоила:
— Они решили сбегать на пляж и разок искупаться, сказали — утром ветер меньше, а вода все такая же теплая.
— А, это можно, это пожалуйста. — Я успокоилась.
В воде ведь только акулы, а они зимой не так опасны, как всесезонные исламские боевики и бедуины-контрабандисты.
— Инка, выйди сюда! — позвала меня Алка.
Я накинула поверх пижамы длинную кофту и вышла на балкон.
— Глянь туда. Видишь вывеску с головой Нефертити?
Я присмотрелась к домам на другой стороне улицы, нашла взглядом вывеску:
— Тот самый магазин сумок?
— Да-а-а-а. — Трошкина мечтательно вздохнула. — Прекрасных кожаных сумок…
— Он еще закрыт. Рамадан же, большинство торговых точек с трех часов пополудни работает, — напомнила я.
— Хоть посмотрю на нее. — Подруга оперлась на перила локотком, уложила щечку в ковшик ладошки и пригорюнилась.
Я понимающе ухмыльнулась.
Что я, что Трошкина в первый же день пребывания в Египте пострадали от собственного несовершенства, выражающегося (в частности) в том, что мы совсем не умеем торговаться и органически неспособны что-то купить у приставучих египетских коммерсантов.
Мы ж современные люди, привычные к торговым центрам и маркетплейсам, где можно преспокойно, без сопящего над ухом назойливого продавца изучить хоть весь ассортимент, неторопливо выбрать, что нужно, и обстоятельно сделать заказ. Все ясно, понятно, прозрачно, никаких тебе подводных камней.
В Египте сфера торговли до такого уровня цивилизованности не доросла. Тут нужно уметь бестрепетно отражать атаки продавцов, налетающих на потенциальных покупателей, как голодные голуби на хлебные крошки, и рассматривать витрины с каменным лицом, не подавая виду, будто тебе что-то понравилось. А главное — необходимо торговаться, проявляя высочайшее искусство блефа, невероятное терпение и редкую толстокожесть. Это продавцам явно в кайф растягивать процесс, как сериал «Санта-Барбара», а мы с Алкой никакого удовольствия от этого не получаем. Стесняемся, тушуемся, пасуем, в результате теряем и лицо, и деньги.
Единственная доступная нам в общении с египетскими коммерсами тактика — позорное бегство. А мы живем на главной торгово-туристической улице Шератон. И ходим по ней, крепко зажмурившись, держась за руки мужей-поводырей и превентивно бормоча без остановки «спасибо, нет» на языке проклятых колонизаторов. Короче, выглядим как тихие умалишенные, нуждающиеся в присмотре и заботе.
А буквально вчера Алка случайно открыла глаза на вечерней прогулке и сразу увидела ее — сумку из крокодила. Из такого прям натурально крокодилистого крокодила, что на ней аж целая его морда представлена. И не то чтобы она была так пленительно прекрасна, эта крокодиловая морда, но может же женщина из русских селений проникнуться внезапной любовью к кому-то сильно неподходящему, например, к безнадежно дохлому крокодилу?
И Алка прониклась. Но заразить своим чувством Зяму не смогла, а без его помощи им с крокодилом никак не быть вместе. Она ведь даже не узнала, сколько он стоит — ее прекрасный сумчатый крокодил. На здешних витринах нет ценников (вот ведь подлость-то), а коммуницировать с торговцами выше Алкиных слабых сил.
А Зяма, негодяй, еще сказал ей, что наши авиабилеты с ограничением веса и габаритов багажа не предусматривают возможность усыновления нильских аллигаторов целиком или крупными частями. И предложил утолить Алкину внезапную страсть с помощью крокодилового ремня.
Кстати, надо еще уточнить, что он имел в виду. Не исключено, что не только или не столько покупку.
А ведь Алка, добрая душа, даже не напомнила Зяме, что большую часть лимитов их багажа выбрал именно он. Мой брат — неисправимый модник. Я еще не видела, какие необыкновенные и роскошные наряды он притащил в Хургаду, но не сомневалась, что фараоны будут посмертно посрамлены.
— Не падай духом, — сказала я лучшей подруге и подперла ее плечом, чтобы она не упала и телом. — Знаю, кто тебе поможет: мамуля. Она