— Почти... — выдохнул он, и я почувствовала, как боль начала отступать. Это было странное ощущение — словно внутри меня что-то умирало, но вместе с этим я чувствовала облегчение. Боль, которая казалась невыносимой, стала угасать, оставляя за собой лёгкое покалывание.
Леандр осторожно поднял голову, и я открыла глаза. Сначала я не поверила тому, что увидела. Мне показалось, что это сон. После такой невыносимой боли почувствовать облегчение казалось чудом. Но это была реальность, в которую я никак не могла поверить.
Я снова почувствовала мягкое давление в груди. Да, боль ещё оставалась, но теперь это было приятное, знакомое чувство. Странное, обволакивающее, словно кто-то укрывал меня мягким одеялом. Тело начало расслабляться, и я почувствовала, как мучительная боль покидает меня.
— Всё хорошо, — услышала я голос генерала, чувствуя, как его рука осторожно поправляет ночную рубашку и завязывает её на груди. Он нежно погладил меня по голове, а потом прижал к себе.
— Никто. Ничего. Не узнает. Мы скажем, что помог листик капусты, — слышала я тихий шёпот. — В этом нет ничего предосудительного. Главное, что тебе стало легче…
Его мягко рука скользила по моему плечу, и я почувствовала, как слёзы катятся по щекам. Я не видела его лица, но чувствовала, как его тепло успокаивает меня.
— Ну ведь стало же легче? — тихий голос Леандра заставил меня всхлипнуть. Его голос был мягким, но в нём была тень заботы.
— Да, — едва слышно ответила я, чувствуя, как кружится голова. Я пыталась куда-то зарыться от смущения и стыда.
Температура стала спадать. Боль уже не была такой распирающей и пульсирующей, словно грудь сейчас взорвётся. И я уже не сходила с ума от боли. Я чувствовала, как облегчение разливается по моему телу, словно тёплый поток.
— Если что, мы скажем, что тебе помог капустный листик и массаж, — произнёс генерал с лёгкой улыбкой. Его слова прозвучали как шутка, но в них была забота.
— Мне ужасно стыдно, — прошептала я, прижимаясь к нему.
— В этом нет ничего постыдного, — заметил Леандр, продолжая гладить меня по спине. — Благородные дамы предпочитают умереть, нежели признаться, что у них что-то болит. Наверное, поэтому среди детей столько сирот.
— Мне ужасно неловко, — повторила я.
— Зови меня массаж или капустный листик, — послышался его тёплый голос. Я высунулась из-под одеяла, чтобы посмотреть на него. Его взгляд был серьёзным, но в нём была тень понимания. — Понимаю, что ситуация неловкая. Но я уверен, что твой муж, узнав об этом, одобрил бы. Он всё понял бы... Так что не переживай.
Леандр замолчал, и я почувствовала, как его рука замерла. А потом он произнёс то, что я никак не ожидала услышать:
— Давай так, я предлагаю тебе стать моей женой.
Что? Он сделал мне предложение? Ну, это точно лихорадка. Иначе я никак не могу это объяснить.
— Вы сейчас серьёзно? — спросила я, забыв обо всём. Боль, стыд, смущение — всё это исчезло, оставив место только для одного вопроса.
Леандр посмотрел на меня с серьёзностью, которая контрастировала с его мягким голосом. В его глазах я увидела что-то, что не могла понять. Это было что-то большее, чем просто предложение. Это была решимость.
— Серьёзнее, чем когда-либо, — ответил он. — Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но я хочу, чтобы ты знала: я не шучу. Я предлагаю тебе выйти за меня замуж. Я постараюсь быть хорошим мужем. Ни в коем случае я не хочу растоптать память о том, кто тебе дорог. Но я сделаю всё возможное, чтобы ты меня полюбила так же, как любишь его, — закончил Леандр. — Я буду нести ответственность и перед вами, и перед ним.
В комнате вдруг стало тихо. Генерал о чём-то задумался.
— Не торопись с ответом. Я прошу тебя. Когда тебе станет легче, когда ты поймёшь, что жизнь не закончилась, тогда и скажешь мне свой ответ… Я подожду, — произнёс он, целуя меня в макушку. — Я буду стараться быть хорошим мужем и хорошим отцом.
Я понимала, что должна «подумать» хотя бы ради приличия. Поэтому в ответ лишь вздохнула, хотя внутри всё кричало: «Да!» Я прикрыла глаза, чувствуя, как усталость медленно окутывает меня, словно мягкий туман. Боль, которая терзала меня весь день, теперь сменилась тупой, ноющей слабостью. Я немного придремала, погружаясь в полусонное состояние, где реальность и фантазии переплетались, как нити в старом гобелене.
Разбудил меня короткий, настойчивый стук в дверь. Я вздрогнула, приходя в себя, и услышала, как генерал приподнялся на кровати, стараясь не потревожить меня. Его движения были плавными и осторожными, словно он боялся разбудить не только меня, но и саму тишину комнаты. Через пару секунд он уже стоял возле кровати, и я почувствовала тепло от подушки, на которой он недавно лежал.
— Кто? — спросил генерал недовольным, но сдержанным голосом, который выдавал его внутреннее напряжение.
— Это я, — негромко произнесла экономка, ее лицо было растерянным и встревоженным. — Там какой-то мужчина хочет видеть Филисенту Талбот. Ему сообщили, что она служит в нашем доме кормилицей. Я сказала, что она приболела.
Мужчина? Что за мужчина? В этот момент мое сердце забилось быстрее, а в голове всплыли образы с бала. Тот незнакомец, его внимательный взгляд, его манеры... Почему-то я подумала, что речь идет именно о нем. В этот момент все внутри меня похолодело, как будто кто-то плеснул ледяной водой. Только этого мне не хватало! Виконт, платье, подарок от любовника... Все смешалось в хаотичный клубок, и я почувствовала, как тревога сковывает меня, словно невидимые цепи.
— По какому поводу? — нахмурился генерал, его голос стал жестче, а в глазах мелькнуло подозрение.
— Он утверждает, что он ее муж, — растерянно произнесла экономка. — Лейтенант Джеймс Марон Талбот.
Мои глаза расширились от шока. Я прошептала, едва сдерживая дрожь в голосе:
— Мой муж мертв. У меня есть письмо от полковника и посмертный орден! Они лежат у меня в комнатке, на чердаке...
Каждое слово давалось мне с трудом, словно я говорила на незнакомом языке. Мой голос дрожал, как осенний лист на ветру, а я не могла поверить своим ушам. Новость ворвалась в мою жизнь, как разрушительный ураган, и я почувствовала, что все это происходит в самый неподходящий момент.
Глава 57
Я быстро оделась и направилась в свою комнату. Сердце билось учащенно, руки дрожали.
В комнате было темно, лишь слабый свет проникал сквозь занавешенное окно. Я подошла к чемодану, а потом вспомнила, что разобрала его. Поэтому тут же бросилась к шкафу и начала